Мода в саване. Спрячь меня

Эллингем Марджери

От удивления Вэл замедлила шаг. Спину она держала так, словно проглотила аршин, в глазах появился интерес. Ее деловые партнеры знали ее именно такой, и в некоторых округах Парижа это встречало глубокое уважение. Мадам была в боевой готовности.

Делл улыбнулся ей. Похоже, он находил ее прелестной.

— Это не так просто, — сказал он, — жёны не в моде. Я люблю вас, Вэл. Выйдите за меня, отдайте мне свою независимость и энтузиазм, с которым вы делаете карьеру, отдайте мне свое время и мысли. Это предложение. Не очень выгодное, да? Я понимаю, на какое посмешище я выставил

себя с Джорджией Уэллс, и это вряд ли повысило мою рыночную стоимость, но все же не могу сказать, что жалею об этом опыте. Рядом с этой женщиной быстро взрослеешь. Итак, вот мое предложение. В обмен — и это, возможно, вам тоже не понравится, — в обмен (причем считаю это обязательством) я бы принял на себя полную ответственность за вас. Я бы оплатил ваши счета в любых пределах, какие позволят мои доходы. Я бы принял все решения, которые не совсем по вашей части, — хотя, с другой стороны, я бы хотел сознавать, что могу обсудить с вами все, что захочу… Но, подчеркиваю, только если захочу. И до моей смерти вы были бы моей единственной женщиной. Вы были бы моей заботой, моей неотъемлемой частью, если угодно, моей собственностью. Если вы захотите поступать во всем по-своему, добивайтесь этого хитростью, а не требованиями. Наша общая проблема серьезна, но не сверхсерьезна. Она равнозначна половине жизни для меня и всей — для вас. Вы выйдете за меня?

— Да, — сказала Вэл так быстро, что поразилась сама. Слово прозвучало странно для ее собственных ушей. В нем крылось откровенное облегчение. Простая суть того, что ей было от него нужно, перехватила ее дыхание своей очевидностью, краем сознания она уловила, в чем дело. Как умная женщина, она не отказывалась, да и не могла отказаться от своей женственности, ведь женственность без хозяина есть женственность незащищенная — слабость, а не очарование.

Он привлек ее к себе. Под его руками ее плечи были хрупкими и мягкими.

— Это ваш единственный немодный шаг, Вэл.

Ее глаза были умными, как у обезьянки, и сияющими, как у ребенка.

— Мои моды всегда немного опережают время, — сказала она и рассмеялась с той внезапной свободой, какую испытывает человек, получив именно то, без чего мир перестал бы подходить ему.

Они пересекли луг и, достигнув дороги, вернулись к входу в коттедж. Шофер Джорджии уехал, и «лагонда» теперь стояла первой в ряду. Ее вид вновь погрузил их в реальность и всеподавляющую тревогу. Держа Вэл под локоть, Делл ободряюще сжал его.

— Прорвемся, — сказал он. — Пошли.

Их первым впечатлением было то, что прием иссякает. Ферди говорил с Хэлом о джиу-джитсу, тогда как Гайоги с тетей Мартой обсуждали что-то более серьезное. Три стеклянных двери на лужайку были распахнуты, и через них все видели, как на берегу реки мистер Кэмпион слушает Аманду.

Ферди увидел входящую Вэл и перехватил ее взгляд, направленный на эту пару.

— Привет, — сказал он вдруг. — Что это? Примирение? Парень в паршивом состоянии. Похоже, она собирается пожалеть его, когда заберет отсюда.

— Я не думаю… — сухо начал Хэл и вдруг осекся, так как беседа на лужайке приняла неожиданный оборот. Когда Аманда перестала говорить, мистер

Кэмпион взял ее руку и поднес к своим губам с галантностью, которая могла быть — а могла и не быть — насмешливой. Аманда высвободила руку и ударила его. Это был не игривый жест, но прямая фланговая атака, полная злости, и звук оплеухи донесся до комнаты.

— Однако, — пробормотал Гайоги со смущенной улыбкой, тут же добавив: — Боже правый!

Кэмпион подхватил свою бывшую невесту, и все на миг увидели, как он балансирует, подняв девушку над головой, и говорит что-то, не слышное им, но, несомненно, злобное. И пока все стояли с разинутыми ртами, он бросил ее в глубокую реку. Всплеск был похож на водяной смерч. Не дожидаясь, что с ней станет, он повернулся и пошел через сад. На бледном лице полыхал отпечаток ее ладони. Когда все подбежали к воде, раздался рев «лагонды».

Комментарий Аманды, которая выплыла и была вытащена растерянным обществом на траву, задыхающаяся, вся в стекающих струях воды, был вполне в духе ее нового настроения.

— Юмор не для всякого, — сказала она. — Вы не против пойти и выпить, пока я переоденусь?

Тетя Марта пошла с ней, а Вэл стала приносить беспомощные извинения Хэлу, который был ужасающе вежлив.

— Это ему так не сойдет, — заявил он. — Признаться, я боялся чего-то подобного. Она все равно на какое-то время покидает страну. К вам это, право, не имеет никакого отношения, мисс Феррис. Пожалуйста, не тревожьтесь. К счастью, не было никого, кто мог бы написать об этом в колонку «Слухи».

— Он, наверное, потерял голову от волнения, — поспешно вставил Алан Делл. — Выводы, которые изложил нам Кэмпион, крайне поучительны. Он явно знает, что намерена делать полиция. Утром я слышал разговоры о распоряжении, касающемся эксгумации тела Рэмиллиса. То, что он сказал, соответствует действительности. Если никого не арестуют, следствие может обернуться долгой пыткой для нас всех. Убийство — единственное, что невозможно замять в этой стране.

Брат Аманды удивленно поглядел на него, растянув молодой рот в легкой улыбке.

— Поверьте, я принимаю это во внимание, — произнес он. — Простите, мне надо кое-что сказать сестре.

Ферди проводил взглядом его удаляющуюся фигуру.

— Не так уж много вещей на свете, которые парнишка его типа, оказавшись в подобном положении, не смог бы замять, верно? — сказал он. — Из-за чего была ссора? Кто-нибудь знает?

На что Гайоги, который слушал, не сводя своих ярких глаз с лица Ферди, пожал плечами.

— Это должно было случиться.

Вэл нервно рассмеялась.

— Я думала, что вы скажете о том, что какое-то там убийство вряд ли способно встревожить аристократа, — шепнула она.

Русский спокойно взглянул на нее своими круглыми интеллигентными глазами.

— Умного аристократа, так? — сказал он.

Глава 22

Когда мисс Фитч провела Кэмпиона в гостиную, Ферди Пол разговаривал с кем-то по телефону. В комнате царил непривычный порядок, и после жарких летних улиц воздух казался холодным. Сам Ферди был взъерошен и встревожен.