Мода в саване. Спрячь меня
Шрифт:
Местный суперинтендант, седовласый приятель Оутса, знал и любил свой район. Он подошел к черному ходу ровно в тот момент, когда Оутс и его спутники вошли в парадную дверь. Это позволило избежать ощущения запланированного рейда, и обе стороны встретились в тени главного зала — не считая четырех человек, которые остались следить за входами. За столиками сидели всего двое посетителей — четверть пятого явно не была популярным временем посещения этого ресторана.
Увидев Оутса, мистер Лагг и мистер Кэмпион
— Есть здесь кто-то еще?
— Нет. Только официант, — тихо, под стать атмосфере пробормотал мистер Кэмпион, и все повернулись к дежурному официанту, который как раз украдкой высунулся из-за колонны. Это был низкорослый человечек в засаленном смокинге и грязном фартуке. Вмиг осознав, кто пришел, он отшатнулся, словно дикое животное, и послал во тьму над лестницей гнусавый клич. Ему тут же ответили, послышалась какая-то возня, и все повернулись, чтобы увидеть, кто сейчас сойдет по лестнице. Мгновение спустя инспектор Паллен тихо и удовлетворенно вздохнул.
«Толстый» и «упитанный» — это почти синонимы, но при достижении определенной степени любое из этих качеств может стать выдающимся. Андреас Хакапопулос воплощал предельную степень обоих. Фигура его напоминала шар, а жирные черные волосы вились так, как вьются побеги винограда, почерк итальянца и волны вокруг ног Афродиты на прерафаэлитской [22] картине. Его шевелюра продолжала линии его выдающегося носа и завершалась приблизительно в шести дюймах над его макушкой.
22
Прерафаэлиты — направление в английской поэзии и живописи во второй половине XIX века, образовавшееся в начале 1850-х годов с целью борьбы против условностей викторианской эпохи, академических традиций и слепого подражания классическим образцам.
Он энергично спустился по лестнице, слегка подпрыгивая на каждой ступеньке, словно огромный мяч. На его лице цвела бесконечно дружелюбная улыбка, в которой, однако, было что-то сильное. Он подмигнул им с такой развязностью, что инспектор Паллен в поисках поддержки взглянул на невозмутимого суперинтенданта.
— Мы сейчас выпьем с вами дивного винца, — сообщил он с таким видом, словно делал необычайно щедрый подарок полицейскому приюту. — Луис, живо. Принеси нам хорошего вина.
— Не стоит, — сухо сказал Оутс. — Нам надо поговорить с вами наедине, мистер Хакапопулос. Взгляните, пожалуйста, на эту фотографию. Вы когда-нибудь видели эту девушку?
Андреас Хакапопулос не смутился. Он замер на предпоследней ступеньке, источая сильный аромат жасмина и заискивающее дружелюбие, которое в этой душной
Несколько мгновений он смотрел на очаровательное томное личико мисс Адамсон, после чего подошел поближе к окну и снова принялся разглядывать фотографию.
— Однако! — сказал он наконец. — Что за девушка! А кто это?
— Это мы вас спрашиваем, — вмешался местный суперинтендант. — Давайте, Андреас. Не глупите. Мы пришли сюда не для того, чтобы полюбоваться вами. Вы ее видели раньше?
— Нет.
— Подождите, — сказал Оутс, кисло улыбаясь. — Вы читали газеты?
Грек осознал свою ошибку и поспешно исправился.
— Может, это та девушка, которую недавно нашли мертвой? Не знаю. Я что-то такое читал утром. Не помню.
— Попробуйте напрячь свою память, дружище. Где ваш брат?
— Джок на втором этаже.
Андреас продолжал улыбаться, а голос его звучал все так же мягко и спокойно, без тени неудовольствия или упрека. Один из неприметных мужчин отправился наверх, а в зале тем временем начался небольшой допрос.
— Мистер Хакапопулос, подумайте: вы когда-нибудь встречались с этой девушкой?
— Встречался?
— Да. Вы ее видели?
— Нет.
— Вы меня понимаете? Вы видели ее живую?
— А она здесь была?
— Об этом я вас и спрашиваю.
Андреас улыбнулся.
— Не знаю, — сказал он. — Тут бывает так много девушек. По-моему, я ее не видел.
Паллен выпятил подбородок и, не выдержав, вмешался:
— А мертвой вы ее случайно не видели?
— Мертвой? — Андреас поднял брови.
— Вы меня слышали.
— Мертвой? Нет.
— Слушайте, Хакапопулос, — Паллену было нелегко произнести это имя на свой обычный пулеметный лад, но он справился, — не хотите посидеть у нас и подумать? Вы же знаете, каково оно в камере, не так ли?
Андреас громко и немного визгливо рассмеялся, демонстрируя великолепные зубы.
— Простите, — сказал он. — Говорю же, я ее не знаю. Спросите кого-нибудь еще. Не будем ссориться. Мы с вами понимаем друг друга. Я ее видел только в газетах.
— Понятно.
Оутс возобновил свои вопросы. Они удивительно смотрелись рядом — худой седовласый полицейский с глазами тусклыми и честными, словно Северное море, а рядом с ним — необыкновенно радостный и уверенный в себе гигантский латинянин самого подозрительного вида.
— Мистер Хакапопулос, — с преувеличенной вежливостью обратился к нему суперинтендант, — насколько я понимаю, у вас есть несколько отдельных кабинетов.
— Да, для деловых переговоров, — не моргнув глазом, ответил Андреас.