Мо сян

Рубан Ольга

Когда в окнах забрезжил рассвет, Алла набралась храбрости и сходила в мамину комнату. Чуть сдвинутый журнальный столик, осколки вазы на полу. Ночью явно кто-то шарашился по тесной комнатушке, ненароком цепляясь за всякое… В поисках ее, Аллы…

Чувство нависшей над ней неведомой угрозы все возрастало. Днем, она пряталась за повседневными делами. Занималась обустройством нового офиса, объезжала торговые точки, много времени проводила с юристом, вникая в предстоящую судебную тяжбу, а вечером цепенела в ожидании кошмаров.

Что-то

не так было с куклой. Может быть, Дуся именно этого и остерегалась? Быть может, передача куклы из рук в руки как-то… изменила ее свойства и вызвала на ее, Аллины, поиски неведомое поющее чудовище?

Однажды Алла, готовясь к очередной жуткой ночи, надолго задержалась в кабинете. Смотрела фильмы, пила горячий чай с лимоном (от выпивки ее как бабка отшептала) и то и дело поглядывала на куклу, занявшую свое место на книжной полке. Повинуясь неясному импульсу, она сняла ее с полки и принялась внимательно рассматривать в поисках каких-либо изменений.

И тут же нашла - от куклы шел странный запах. Раньше от нее едва уловимо пахло сухостоем, давно выветрившейся смолой и пыльными тряпками, а теперь явственно ощущался какой-то сладковатый, гнилостный душок, словно от компостной кучи. Повертев ее в руках, она обнаружила, что платье куклы на спине не так давно распарывали, а потом аккуратно зашили обратно. Алла взяла маникюрные ножницы и распустила свежие нитки. Под ними оказался не менее свежий, но гораздо более уродливый шов на «теле», испачканный чем-то бурым.

– Да ну, брось…, - прошептала она, не веря своим глазам, - Это не может быть кровь!

Кривой рубец, кое-как выполненный черными нитками, расползался на глазах, являя взору пучки гнилой соломы, высыпающиеся неочищенные зерна риса, какие-то сухие сгустки и труху. Алла, превозмогая суеверную жуть и отвращение, сунула пальцы внутрь и извлекала из «раны» влажную, желтоватую бумажку с начертанными на ней непонятными символами.

– Суууукааа…, - прошептала она почти в религиозном экстазе, глядя на испачканный бурым оттиск по верхнему краю бумажки, который гласил: «Детское Счастье» с вами на всю жизнь!».

Не удовлетворившись Аллиными неудачами, Вагина решила навести на нее порчу! И не придумала ничего умнее, как запечатать зловещее послание темным силам на листке из некогда подаренного ей Аллой ежедневника!

…

Порыв вторично заявиться в гости к подруге у Аллы пропал еще до того, как успел толком оформиться. Снова оказаться за решеткой ей вовсе не хотелось, а она чувствовала, что если вновь окажется перед знакомой сызмальства серой железной дверью, то ее непременно хватит родимчик, и завяжется нешуточная потасовка.

Вместо этого она принялась методично штудировать интернет в поисках какого-нибудь завалящего Иркутского знатока китайской магии и просидела за этим занятием всю ночь. После полуночи она,

цепенея и почти не дыша, вновь слышала посторонние звуки в квартире. Кто-то бродил по кухне, сшибая оставленную на столе посуду, не вписывался в повороты в прихожей, слепо тыкался в двери, шуршал по стенам, двигая картины и фотографии. Но к четырем утра оно, как всегда, убралось по неведомому коридору прочь. И к тому же времени у Аллы, наконец, появилась надежда.

На всех местных форумах, посвященных колдовству и всякой чертовщине, то и дело мелькало упоминание о некой Бабушке Лю, проживающей в китайском квартале. Домохозяйки прославляли Бабушку за чудодейственные настойки и примочки против ожирения, натоптышей и хламидиоза. Но, кроме того, многие, благодаря ей, избавились от неверности мужей, долгов и мнимых или реальных проклятий.

Алле было совершенно наплевать, мнимое на ней проклятие или реальное, но если кто-то в состоянии избавить ее от этих ночных «визитов», то она готова выложить все, что у нее есть, и еще добавить сверху.

Поэтому утром, едва рассвело, она отправилась в пренеприятное местечко, расположенное за Центральным рынком и в народе именуемое «Шанхайкой». Близость Нового Года сюда не проникала, ибо местное население ждало его не раньше февраля, и потому на фоне остального сверкающего и переливающегося огнями города, выглядело место еще гаже, чем обычно. Беспорядочная толпа дышащих на ладан деревянных «памятников архитектуры» перемежалась с вагончиками, контейнерами и приспособленными под проживание старыми торговыми киосками. Вонючий печной дым низко стлался под-над крышами, раздражая ноздри. Повсюду сновали китайцы с сумками и баулами - готовились к новому рабочему дню.

Домишко Бабушки Лю Алла нашла в самом сердце поселения, узнав его по виденной на форумах вывеске, которая извещала прохожих, что в наличии имеется «Чай из траво, покраска ног, лечение лосиным камнем, амулеты».

Не найдя таблички с расписанием работы, Алла решила не церемониться и приоткрыла дверь. Под краткое звяканье колокольчика она оказалась в довольно просторном помещении, разделенном на жилую и торговую зону длинным прилавком и выцветшей занавеской за ним.

Алла ожидала увидеть что-то вроде средневековой ведьминой берлоги с сушеными мышиными трупиками, развешенными под потолком, но вместо этого попала в обычную лавку, каких пруд пруди. Ассортимент был небогатый – всего-то пара стеллажей с аккуратно расставленными баночками и кулечками. В уголке Алла даже заметила неожиданную дань местным традициям – маленькую искусственную елку с сонно подмигивающей гирляндой. В домишке было жарко натоплено и на удивление приятно пахло – никакого чеснока и тмина! Только душистые травы, аромат крепкого цветочного чая и ненавязчивые благовония.