Многоточие
Шрифт:
— Тина, девочка, я танцевал бы с тобой до утра. Но!.. Если бы был лет эдак на 15 моложе!!! И если бы некий завистливый и неудачливый соперник не испепелял меня гневными взглядами!!! Он вынуждает меня трусливо покинуть танцзал. Но я скоро вернусь. Как только чувство голода обострится у нашего несчастного диабетика! Так что, не скучай, девочка.
Барс направился к выходу, но, обернувшись у порога, иронично добавил:
— Филипп, на кухне — огромное количество продуктов. Надеюсь, до моего возвращения ты не умрешь голодной
— Ох, сомневаюсь!.. — горестно вздохнул Филипп.
— Барс, пожалуйста, приходи скорее, — серьезно попросила Тина. — Как только ты завершишь свою прогулку, вызови мне такси. Я не хочу возвратиться слишком поздно.
— Тина, но ведь дети еще в отъезде. Куда ты торопишься? — быстро спросил Филипп. — И на работу тебе завтра не идти.
Она согласно кивнула.
— Да. Это так. И все-таки, Барс, пожалуйста…
— Хорошо, — спокойно ответил тот, заметив, как огорченно вздохнул Филипп.
Барс ушел. Филипп бросил взгляд на Тину и улыбнулся.
— Тина, на меня сыпалось столько обвинений!.. Позволь оправдаться. Хочу разуверить тебя в верности поставленного диагноза. В моем случае диабет, как причина, исключен.
Он подошел к Тине, слегка поклонился и предложил:
— Потанцуем?
Она встала и шагнула к нему. Филипп обнял ее, и они медленно начали двигаться в такт негромко звучавшей музыке, непринужденно беседуя.
Как только танец завершился, Тина засмеялась.
— Оказывается, я не так безнадежна, как думала! Хотя…
Она устроилась в кресле и продолжила:
— Наверное, ужин был достаточно плотным. Или кавалер, устыдившись, проявил милосердие и сочувствие к многострадальной даме. И на этот раз танец завершился финальным аккордом, а не диабетической комой!
Филипп засмеялся и предложил:
— Выпьем вина?
Тина покачала головой и насмешливо произнесла:
— Соблазн, конечно, велик, хотя… Тебе легче, Филипп. Твой диагноз, как только что выяснилось, не подтвердился. А вот что касается меня… Уж и не знаю, стоит ли рисковать! А то опять начнется приступ «белой горячки». Я же зарекомендовала себя безнадежным алкоголиком!!! А впрочем… Согласна!
Филипп ушел в столовую, а Тина откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.
Она чувствовала, что все складывается как-то не так. И в то же время, не могла не признать, что ей настолько хорошо, беззаботно, безмятежно и радостно в обществе Филиппа, как не было давно. Тина не понимала себя, своего настроения, погрузившись в состояние легкой эйфории. Преодолевать его, бороться не было ни сил, ни желания. Хотелось продилть его хоть ненадолго, избавившись от забот и проблем напряженной жизни.
Тина открыла глаза и с улыбкой огляделась. Приятно было сознавать себя юной девчонкой в этом импровизированном Магазине Игрушек.
Как же здорово, что Филипп устроил такой замечательный праздник!!!
Появившись в гостиной с бокалами в руках, Филипп
— Прошу!
Она устремила на него такой сияющий взгляд, что у Филиппа перехватило дыхание. Стараясь сдержать собственные чувства, он объявил:
— А мы забыли еще один тост. Он короткий. За нас!
— За нас! — поддержала Тина.
Они медленно выпили вино.
Филипп вдруг решительно шагнул к Тине, осторожно взял ее за запястье и тихо, но настойчиво, потянул, вынуждая встать. Тина без сопротивления поднялась и вопросительно взглянула на него. А Филипп неожиданно крепко обнял ее свободной рукой, притянул к себе, одновременно отбросив свой бокал в камин, и пылко приник к ее губам. Тина замерла. В голове почему-то назойливо вертелась только одна мысль — о бокале, который был в ее руке и который обязательно надо было куда-то деть. Вопрос этот требовал немедленного решения и казался самым важным в этот момент. Никаких других мыслей в голове странным образом не возникало. Именно сейчас требовался быстро определиться со злополучным бокалом.
Неожиданно Тина почувствовала, что ее руки свободны. Донесшийся хрустальный звон свидетельствовал о том, что и этот бокал отправлен в камин вслед за первым.
К Тине, наконец избавившейся от предмета, магическим образом действовавшим на ее разум, вернулась способность хоть к какому-то мышлению. Она сделала слабую попытку выбраться из объятий Филиппа.
Он это сразу заметил и, покрывая ее лицо нежными поцелуями, горячо зашептал:
— Тина… Тина… я люблю тебя!.. Люблю!.. Безумно!.. Тина…
— Филипп… — тоже шепотом, уворачиваясь от его поцелуев, произнесла она. — Пожалуйста… Филипп… не надо… Филипп… Филипп…
Не выпуская Тину из плотного кольца своих рук, он с мольбой посмотрел в ее глаза и прерывистым низким голосом заговорил:
— Почему, Тина? Почему?.. Я же люблю тебя!.. Люблю безумно… страстно!.. Скажи, я… совсем не нравлюсь тебе? Да?
— Филипп… — Тина заметно растерялась. — Дело совсем не в этом…
— Нет, Тина. Ответь мне. Я хочу знать твой ответ! — пылко и настойчиво попросил Филипп. — Честный! Я совсем не нравлюсь тебе, Тина?
Она опустила голову, уткнулась лбом в его грудь, вздохнула, потом подняла лицо, прямо посмотрела в его глаза и решительно сказала:
— Ты нравишься мне, Филипп. Нравишься. Но…
— Тина!..
Он не дослушал и страстно приник к ее губам. Поцелуй был так долог, что оба начали задыхаться.
— О, Боже!.. — воскликнула Тина. — Боже мой!.. Филипп… Филипп!.. Пожалуйста, отпусти меня. Я должна… Давай поговорим!.. Пожалуйста… Прошу тебя, Филипп…
В ее голосе было столько чувства, что Филипп, усмиряя усилием воли собственные эмоции, разжал руки.