Многоточие
Шрифт:
— Мы… из аэропорта… прямо сюда… Нет… не в гостинице… Я… нигде… не остановилась…
— Как же так? Это очень неосмотрительно с вашей стороны. Ужинаем мы довольно поздно. Вам, дорогая, придется устраиваться глубокой ночью. В незнакомом городе! — с показным сочувствием едко говорила свекровь, пронзая Тину острым колючим взглядом. — Или вы уже бывали здесь?
— Нет… не бывала… — едва слышно промолвила Тина, почти совсем потеряв присутствие духа.
Как бы она хотела сию минуту исчезнуть, скрыться, убежать из этой гостиной, этого дома! Тина
— Ах, да! Я забыла! — воскликнула мать Дана. — Вы же воспитывались в приюте. Вряд ли у вас было достаточно средств для путешествий. К счастью, теперь у вас появилась такая возможность, — с нескрываемым сарказмом добавила она. — Не правда ли?
Тина молчала. Любой ее ответ звучал бы нелепо. Но свекровь вопросительно смотрела на нее, явно наслаждаясь тем положением, в которое поставило Тину, и та мужественно начала говорить:
— Честно говоря, я не очень люблю поездки. А поездка сюда, — многозначительно выделила Тина, — не только не изменила, но, наоборот, укрепила мое неприятие любых путешествий.
Появление Дана спасло Тину от продолжения беседы с его матерью.
— Пойдем, Малыш, я покажу тебе дом! — бодро предложил он, протягивая Тине руку.
Она встала и, немного поколебавшись, все-таки пошла за Даном.
— Первым делом осмотрим комнату, где мы с тобой разместимся. Конечно, для двоих она несколько… — с сомнением сказал Дан. — Но если хочешь, можем и в гостевой…
Тина молчала. Он открыл дверь своей комнаты, пропустил Тину, быстро шагнул к ней, обнял и заглянул в глаза.
— Малыш, что с тобой?
Тина глубоко вздохнула, отстранилась и тихо сказала:
— Дан, я должна сейчас… уйти. Вечер… поздно, а мне…
— Как «уйти»?!! Куда?!! — не дослушав, воскликнул он.
— Я хочу… устроиться в гостинице, — стараясь держаться спокойно, пояснила Тина.
Она заметила, как Дан поменялся в лице.
— Тина, что за выдумки? Какая гостиница? — недоумевая, уточнил он.
— Дан, я… я…
Тина не знала, как объяснить ему свое решение.
Он снова обнял ее и тихо спросил:
— Малыш, ты боишься… остаться со мной наедине? Да? Тебя беспокоит, что мы проведем две ночи в одной постели? Малыш, все будет так, как захочешь ты. Ни о чем не тревожься.
Тина уперлась руками в его грудь, прогнула спину и категорично тряхнула головой.
— Дан, пожалуйста, отпусти… Я не останусь. Я… должна идти. Поздно уже. А мне еще гостиницу надо искать!
Он разжал руки и рассерженно произнес:
— Ты никуда не пойдешь! Ты будешь там, где твой муж.
— Нет, Дан! — упрямо возразила Тина. — Я уйду.
— Нет!!! — теряя терпение, жестко отрезал он. — Ну сколько можно, в конце концов, изводить себя и меня неуемными фантазиями?!! Я… и ты не можешь этого отрицать!.. терпелив с тобой, Тина. Но мое терпение небеспредельно! Или ты собираешься всю оставшуюся жизнь испытывать меня на прочность?!!
— Я должна идти, — тихо откликнулась Тина и, опустив голову, отвернулась.
— Ты останешься! — твердо сказал Дан. Он развернул ее за плечи и повторил: — Останешься. Неужели ты не понимаешь, в какое положение ставишь меня? Надо же хоть немного считаться с обстоятельствами! То, что меня и мои чувства ты в расчет не берешь, я понял давно! — гневно заявил он. — Ты ведешь себя, как… закомплексованная старая дева! Но тебе — всего восемнадцать. И ты уже не дева! Хотя, конечно, за тот срок, который прошел после того, как ты перестала ею быть, вполне можно успеть забыть об этом! Полагаю, пришло время тебе об этом напомнить!!!
— Дан!.. — изумленно выдохнула Тина, отступая от него.
Он крепко сжал ее в объятьях и шагнул к кровати. Тина начала отбиваться, но Дан, преодолев ее сопротивление, упал на постель и увлек жену за собой. Он страстно и жадно приник к губам Тины, которая все еще оказывала пусть и не сильное, но отчаянное противодействие. Неожиданно Дан плотно прижал плечи Тины к постели, тем самым лишая даже малейшей возможности какого-либо движения, и прерывисто произнес:
— Все!.. Успокойся!.. Да успокойся же! Не собираюсь я тебя… насиловать! Ну что ты, в самом деле?!!
— Пусти!.. — попросила Тина, больше не делая попыток вырваться.
Он разжал руки, и она сразу соскользнула с постели. Дан встал и примирительно произнес:
— Тина, извини. Я… погорячился немного.
Дан шагнул к ней, осторожно обнял и повторил:
— Пожалуйста, прости.
— Да… конечно… — прошептала Тина, погрузившись в глубокое раздумье.
Дан не мог понять, что с ней происходит. Почему у Тины так резко изменилось настроение? В чем причина ее внезапного и настойчивого желания идти в гостиницу? Что-то здесь не так.
Дан напряженно обдумывал различные варианты, внимательно глядя на жену.
Почувствовав его взгляд, Тина подняла голову и устало спросила:
— Я пойду?..
— Угм…
Словно окончательно придя к какому-то заключению, Дан согласно кивнул. Потом крепко взял Тину за руку и потянул за собой. Они вошли в гостиную, где сидели родители.
— Извините, пожалуйста, — сразу произнесла Тина, — но мне надо идти.
— Вы, милая, не останетесь на ужин? — подняла брови свекровь. — Жаль! Ну что ж! Всего доброго.
— Спасибо, мама! — с нескрываемой иронией откликнулся Дан.
Он понял, что не ошибся в своих предположениях. Дан с ужасом представил, что пришлось пережить Тине за те несколько минут, которые она оставалась с его матерью наедине.
— Нам тоже жаль, что мы не можем остаться. Время позднее. А нам пора. Мама, папа, прощайте! Пойдем, Малыш.
Дан одной рукой обнял Тину за плечи и, захватив вещи, по-прежнему так и стоявшие в прихожей, не оглядываясь, вышел вместе с женой из родительского дома. Отныне своим домом Дан его больше не считал.