Многоточие
Шрифт:
— Филиппа?!! — живо и непосредственно откликнулась Тина.
— Да… — почти беззвучно откликнулся он. — Тина, я хотел бы…
Тина вдруг громко захохотала.
— Тон!!! Кажется, за ужином… ты все-таки перебрал вина! У тебя появились какие-то невероятные и, главное, невыполнимые желания!
— Невыполнимые? Почему? — заглянул в ее лицо Филипп.
— В данный момент все-таки «выполнимые». Хотя трудности есть. Тон, подумай сам, как прикажешь осуществлять твое первое требование — «увидеть Филиппа», если ты находишься почти вплотную ко мне. А близорукостью я не страдаю! — насмешливо пояснила Тина. — Да еще говоришь какими-то
Теперь, когда Тина была в его объятьях, Филипп не мог заставить себя здраво мыслить. Он решительно перешагнул ту черту, которая отделяла его прежнее и теперешнее отношение к Тине.
Филипп провел рукой по ее влосам и ласково произнес:
— Тина, малышка… куда уж конкретнее!..
Заметив, что она растеряна и не понимает его, продолжил:
— Ну, хорошо… Тина, послушай меня! Ты привыкла видеть во мне своего давнего друга Тона…
— … забавного медвежонка! — весело добавила она.
— Да-да! — нетерпеливо согласился Филипп. — Но, Тина… Помимо «Тона» есть и «Филипп». А это не одно и то же.
— Разве? — насмешливо уточнила Тина.
Филипп еще ближе притянул ее к себе и со всей возможной убедительностью сказал:
— Это так, Тина. Они все-таки разные — «Тон» и «Филипп». Поэтому я хочу, чтобы ты… пока… забыла о «Тоне».
— Хорошо! Забыла! — беззаботно согласилась Тина. — Ты доволен… Филипп? Твое желание выполнено. Ты ведь этого хотел?
— Не совсем, — глухо откликнулся он.
Тина удивленно вскинула брови и весело засмеялась.
— Тогда, говори скорее! Иначе я задохнусь в медвежьем удушающем захвате!
Филипп быстро и многозначительно уточнил:
— тебе не нравятся мои объятья, Тина?
Она чуть склонила голову и, мило улыбнувшись, возразила:
— Ну почему же? Нравятся. Мне всегда хорошо рядом с тобой, Филипп.
— Мне тоже, Тина.
Филипп прямо посмотрел в ее глаза и проникновенно, понизив голос, произнес:
— Тина, наверное лучше… сказать откровенно. Я… я… мое желание… В общем, я хочу… я хочу… поцеловать тебя.
Она вдруг стала серьезной, задумалась, сдвинула брови к переносице, потом медленно спросила:
— Филипп, тебе… скучно и неинтересно со мной? Да?
— Что за глупости, Тина! — выдохнул он. — Конечно, нет!
— Вот и слава Богу! — Тина заметно расслабилась и мило улыбнулась. — А я-то заволновалась!
Явно не разделяя ее веселья, Филипп быстро произнес:
— Подожди, Тина… Сейчас не об этом речь. ты не поняла.
— Все я поняла, Филипп, — Тина открыто посмотрела в его лицо. — Ужин был великолепен. Вечер прекрасен. Поэтому легкий флирт, по которому ты, конечно, соскучился, с очаровательной дамой должен был состояться обязательно. И состоялся! — засмеялась Тина.
Филипп разжал руки, с сожалением посмотрел на нее, потом тоже рассмеялся.
— Легкий флирт — да! А вот поцелуй… нет!
— И замечательно! Потому что поцелуй лишает флирт определения «легкий»! — шутливо заявила Тина.
Филипп вскинул брови и иронично заметил:
— О-о-о!.. Какие познания о флирте и поцелуях! Даже интересно, сколько же раз ты целовалась, Тина?
— Ни одного! — громко объявила она и захохотала. — Флирта, кстати, тоже все как-то не получалось! Увы, успехом я не пользуюсь у представителей сильного пола!
— Будешь потом жалеть, что упустила сегодня шанс! — усмехнулся Филипп. — И какой шанс!!! Да, вот еще что… —
— Спасибо, Филипп, — с мягкой улыбкой поблагодарила Тина. — Но все-таки подозреваю, что ты не объективен. И еще, Филипп… Спасибо тебе за урок, темой которого был «Флирт». теперь я хотя бы имею представление о том, что это такое, и как это все происходит.
Филипп глубоко вздохнул и, тщательно скрывая свое огорчение, произнес:
— Пожалуйста, Тина. Хотя с термином «урок» я не согласен. Мы немного по-разному оцениваем то, что произошло. Ну да что уж!.. Как говорится, «проехали»!!!
До поздней ночи они непринужденно болтали и смеялись. Но если Тина полностью отдавалась легкомысленной беседе, то Филиппу так до конца и не удалось освободиться из плена собственных чувств и желаний.
Филипп вдруг отчетливо понял, что он и Тина оказались по разные стороны границы своих взаимоотношений. И не только их. Он и Тина находились на разных ступенях ОБЩЕСТВЕННОЙ ЛЕСТНИЦЫ. Филипп стоял недосягаемо высоко, тогда как Тина занимала, в силу сложившихся обстоятельств, самую нижнюю ступень. Подчиненный ДОЛГУ, он не мог, даже если бы захотел, сделать и шага вниз. А она, сколько бы ни прилагала усилий, никогда не стала бы равной ему. Расстояние это было непреодолимым. Это Филипп признавал с невероятным отчаяньем и грустью. Тем более, он догадывался, что и умная Тина это знает. Но надежда не оставляла его.
Они были очень молоды и в силу этого не подозревали, что в этом возрасте свойственно предаваться мечтам, пусть даже самым призрачным. Кажется, что нет невероятных преград, что будущее все изменит, что желания обязательно сбудутся, что все получится так, как задумано. Эти юношеские мечты и заблуждения помнятся, как правило, до глубокой старости. Но ЖИЗНЬ чаще всего оставляет их нереализованными. А иногда, жестоко и беспощадно вмешавшись, разбивает их на мельчайшие осколки с острыми колючими краями, которые бередят душу и сердце, никогда не давая забвения и покоя. Разве что в смерти. К счастью, юности не дано заглядывать так далеко вперед. ей свойственно довольствоваться сиюминутными радостями, большими и малыми, и не терять оптимизма и бодрости духа ни при каких обстоятельствах.
Логично полагая, что жизнь впереди — длинная, Филипп отдался на волю СЛУЧАЯ. Что и как сложится между ним и Тиной заранее не может знать никто, а значит, пусть все будет так, как будет.
5
Они теперь довольно часто встречались, потому что Филипп, закончив университет, вернулся домой. Он неназойливо и осторожно ухаживал за Тиной, что она воспринимала как веселую забаву, с полным доверием относясь ко всему, что происходило по инициативе Филиппа. А в нем постоянно боролись с одной стороны — ответственность и порядочность, основанием чего была многолетняя дружба с Тиной, с другой — почти сумасшедшая страсть, разгоравшаяся с неистовой силой чем дальше, тем больше. Впрочем, это была и не «страсть» вовсе. Ведь что такое страсть Филипп знал уже не понаслышке. А это было что-то более глубокое и сильное, в котором «страсть» была лишь составляющим компонентом. Но это «что-то» пока оставалось для Филиппа загадкой. Филипп думал о Тине почти постоянно, нетерпеливо дожидаясь с ней встречи.