Многоцветье
Шрифт:
— И это всё, что ты можешь сказать, зная о том, что твой народ обречён из-за вашего же удара в спину союзника?
— Остальные этого не помнят. Они родились уже после Последнего Оплота. Решение было принято мной. Другого способа замедлить обращение в порождение пустоты я не знаю. Однажды ты поймёшь, что иногда лидеру приходится принимать и такие решения. А теперь… если это успокоит твою душу, я дам тебе бой.
Ситуация мне почему-то не нравилась. Вроде бы я победил, но как-то неправильно. Привкус у победы был каким-то… кислым.
Это же ловушка. Наверняка какая-то хитрая ловушка. Но я ума не приложу, в чём она заключается. Он ведь действительно живым отсюда не уйдёт, никак. С Многоцветьем я могу побеждать существ во много раз сильнее меня. Всё учтено. Мы и количественно и качественно сильнее. Мы защищены от пустоты, их главного козыря. Я не вижу ни одной уязвимой точки в своём плане.
В чём я не прав?
Что я упускаю из вида?
Или… я просто стал настолько силён?
— Ты сдохнешь, а затем я прослежу, чтобы каждый ворон сполна вернул долг перед сиинтри. А напоследок скажу, что лекарство от пустоты действительно есть. Вы могли бы быть спасены, если бы остались другом, а не… хозяином сиин.
— Нет, белка с кошачьей кровью, — усмехнулся безумный ворон. — Тогда бы мы превратились в монстров и вырезали бы всех сиин до последнего, а затем сожрали бы друг друга, оставив лишь несколько новых принцев безумия. Но хватит слов. Возможно, я просто избавлю мир от одного наглого выскочки, а затем за тебя ответят твои сородичи.
Это была откровенная провокация. И не поддаться на неё я не мог по той же причине — меня сейчас слышал весь город. Ворон открыто сказал, что если победит меня, сполна отыграется на других.
Но учитывая всё сказанное до этого, я всё равно видел даже в этой открытой провокации лишь часть разыгрываемой сцены.
Мерцанием я оказался рядом с Вороном и сходу ударил артефактным рейлин.
Китара всколыхнула воздух — враг ушёл своей версией пустотного мерцания, а механизмы снова пришли в движение.
Гверфам и кристаллидам идея ворон вмешаться в схватку по душе не пришлась, и затихший было бой снова возобновился. Но наверное, иначе Патриарх сорамин не мог — ближайшие к нему механизмы ринулись на меня, словно единый живой организм. Каждый медный бот дополнял другой.
На меня посыпался град ударов, но запредельная ловкость позволяла видеть их будто в замедленном времени. Я видел каждый замах и легко уходил, успевая ещё и контратаковать.
Китаровый диск легко пробивал и энергетическую эфирную броню, и медь.
Я распался на двойников, оставляя механическую армию на Кобальт и Терракот. Отозванные цвета вооружились вторым китаровым диском и двумя саблями. Музыка над городом при этом не стихла — сиинтри продолжали её поддерживать даже без моего участия.
Проскользнув мерцанием через заслон мехов, я нос к носу столкнулся с противником.
Ворон атаковал меня
Внизу меня уже ждал сюрприз — из земли потянулись призванные пустотные цепи. Враг надеялся поймать меня в ловушку и обхватить ими, но тщетно. Я просто активировал заморозку навыка, а затем, пользуясь высокой ловкостью, прыжками спустился вниз, отталкиваясь от замороженных цепей.
Здесь Ворон встретил меня пустотным дыханием. Сплошным потоком черноты с оттенком лилового. Всё, чего оно касалось, мгновенно перерождалось в проклятую нечисть. Я снова увернулся — отскочил мерцанием на два шага назад. А там, где я только что был, пробивающиеся через камни травинки потемнели и ударились в буйный рост.
Пустотное растение потянулось ко мне, но я просто остановил время, подлетел на кошачьих крыльях над монстром и обрушился на голову Ворону.
Остановка времени работала на него странно. То есть вообще не работала, но останавливала его способности.
Ворон при моём приближении поднял левую руку вверх, и меня на миг ослепило вспышкой.
Впрочем, слепота не самое страшное для сиин. Слух и так отлично выдавал местоположение врага. Как и скрип механизмов, намеревавшихся обрушиться на меня со спины.
Но куда там!
Я развернулся, вобрал в себя цвета и силой многоцветья в веерном ударе перерубил пополам двух мехов. Ещё миг — и ещё двое пали. А я резко развернулся и прыгнул с мерцанием к ворону. Видеть его для этого мне было вовсе не обязательно.
— Исчезни! — прорезалась злоба в голосе противника. Я услышал стук ладоней в кованых медью перчатках по камню.
Битвы с магами заставили меня хорошо выучить этот жест. Хлопок двумя ладонями по полу обычно означает, что сейчас из другого мира явится нечто нехорошее.
И оказался прав. Послышался двоящийся рык — из земли вырвался силуэт саага.
Хороший ход, — хмыкнул я про себя, а сам наклонился к самой земле и активировал ещё одно мерцание, проскакивая прямо под лапами выпрыгнувшей твари, а затем сходу атаковал Ворона.
Главное правило саммонера — призыв жив, пока жив его хозяин.
Сражаться с саагом всерьёз? Ну уж нет, снимать сейчас все ограничители и доводить себя до безумия, чтобы победить воплощение пустоты, я не собираюсь. Гораздо быстрее я смогу прикончить того, кто его призвал.
Ворон вновь ушёл своей версией короткого портала. Я давил настолько сильно, что он был вынужден постоянно отступать. Так, что мы были уже на самом краю небольшой площади перед статуями трёх богинь.
Краем глаза я заметил вступившую в бой Рену — друидка схватилась с двумя воронами, но уверенно держалась даже без камеи за спиной. А звуки выдавали и присутствие других моих друзей. Сражался в первых рядах Балтор, что-то колдовал Ашер. Над головой, перелетая с крыши на крышу, сражались хатоу и сорамин.