Многоцветье
Шрифт:
Значит, нужно что-то ещё…
Интерлюдия
Антайна тар Райги
Балтор с ужасом смотрел на проносившиеся под ним дома и даже спустя пять минут полёта не мог поверить, что в следующий миг не свалится вниз.
Да и потом, как тормозить с этой штукой? Почему он не додумался сразу спросить, как этими крыльями пользоваться? У Лиина это выходило так естественно, он поди всё уже на автомате делает. Вот и не подумал, что такие
Или, всё просто должно быть очевидно? Может, крылья отзываются на мысли или команды…?
— Вижу дом, — предупредила Улинрай. Она тоже смотрелась в небе естественно. Летающая сова — что может быть нормальнее?
Но гверфы-то не летают!
Справа летел Ашер. Он выглядел таким сосредоточенным, что отвлекать его Балтор не решился. Мало ли, каким сложным колдунством он это делает?
Тем временем маг, с таким же донельзя серьёзным видом, вынул фиал маны, и прямо в полёте его осушил.
— Снижаемся, — снова предупредила сова ещё через пять минут.
Лииндарк, помнится, носился на этих крыльях, как хищная птица. А с гверфом вышло заметно медленнее. Так что и Ули приходилось снижать темп, подстраиваясь под него. Впрочем, Балтор и не думал жаловаться. Ещё не хватало нестись на бешеной скорости.
Вопрос с приземлением решился довольно просто. Сова за руку потянула его вниз, заставляя опускаться. Крылья тари тоже отреагировали и принялись ослабевать.
В горле у Балтора встал ком.
Справа то же проделал и Ашер, потянув гверфа вниз. При чём в отличии от совы, он явно был на грани истощения от путешествия.
Боги были сегодня милостивы. Ускорение остановилось на достаточном уровне, чтобы не разбиться. Ашера ухватила Ули, и три фигуры, взявшись за руки, приземлились у самой теплицы.
— Друзья-а-а-а-а! Вы вернулись к Тайночке, да? Соскучились? Или пожалели? Или… вернулись для крепких дружеских обнимашек? Да?
Ашер с Ули переглянулись.
— Премногим да! Обнимашек именно ради, — громогласно заявил Балтор.
— Э-э… — растерялось дерево. — Правда?
— Сперва ответь на пару вопросов, — громко сказала Ули.
Балтор неодобрительно на неё посмотрел, но сова не доверяла порождению пустоты, даже если оно в теле неподвижного дерева.
— Тайночка всё-всё сделает и поможет, конечно-конечно! Вы ведь лучшие друзья этой Антайны, да?
— Да… да, — мрачно буркнула Ули и бросила красноречивый взгляд на Ашера. Как маг, он куда лучше понимал, что именно затеял Лиин.
— Ты хорошо знаешь город? — начал издалека хану.
— Эта Антайна всю жизнь здесь жила!
— Даже средний и нижний город? — уточнил Ашер.
— Конечно! До того, как стать деревом, у меня было много друзей среди младших зверян. Что ищем?
— Нужно
— Покрыть звуком город? — не сразу поняло дерево.
— Может, у вас была какая-то система оповещения? — предположил Ашер. — Как по городу разносилась тревога в случае нападения?
— Хм-м… Давно это всё было! Эта Антайна стала забывчивой… Может, крепкие обнимашки помогут ей вспомнить?
— Всё будет, тари Тайна, — сказал Балтор и сделал шаг к дереву, но его тут же поймал за рукав Хану.
— Рано. Она может нас обмануть — просто сожрёт твою душу, а потом скажет что дальше только за ещё одну. Или…
— Эй! Тайночка всё слышит! И знаете, это обидно. Больше эта Антайна вам ничего не расскажет!
— Не прав ты, Ашер. Не может тари так солгать. В плену она теплицы тысячу и пару сотен сверху лет. Что ты хотел бы, будь вместо неё? — холодно спросил Балтор у хану.
Что-то во взгляде гверфа сильно не понравилось Ашеру. Но ему на помощь пришла куда более смелая Улинрай:
— Он прав, это давно уже не тари, а порождение пустоты. Она только притворяется, чтобы заполучить твою душу.
— Хорошо, — неожиданно резко прозвучал голос дерева. — Хотите сделку — будет сделка. Была в городе система оповещения. Королева Нэри до заражения пустотой даже пользовалась ею, чтобы давать концерт во время праздников или после больших побед. Вам же это нужно?
— Да — кивнул Ашер.
— Но взамен Антайне больше не нужны никакие обьятия. Тайна — мерзкое чудовище, которое должно сдохнуть. Так пообещайте, что сожжете мою теплицу.
— Ты серьёзно? — подняла бровь Ули. — Или пытаешься вызвать у нас сострадание?
— Ули… — одёрнул её Ашер.
— Что? Она ведь манипулирует вами! Провоцирует на жалость, — возмутилась сова.
— Пустотники любят чужие эмоции, — неуверенно согласился хану.
Ни Ули, ни Ашер, не заметили, как по щеке громадного свинолюда скатилась одинокая слеза. А если бы и заметили — решили бы, что в глаз ему угодила соринка. Балтор всегда был примером железной выдержки. Никогда он не выказывал своих переживаний и тем более не выплёскивал их на других.
Да и если бы кто-то знал его прошлое, тем более не поверил бы, что после всего пережитого в детстве, этот гверф может испытывать настолько сильные чувства.
— Я тебе верю, и вижу не монстром, — сказал Балтор. — Я разделяю боль твою, Антайна. И я обнять тебя хочу как друга.
— Ты врёшь! Большой страшный гверф. Твой народ служит лисам, мастерам хитростей и интриги. Пообещай спалить. Получишь опыт за моё убийство. Самой Антайне это не по силам. В обмен на слово расскажу про вороньи ретрансляторы.