Многоцветье
Шрифт:
Проснулся я от тихого разговора Балтора с Тайной.
— … но как тогда власть правила ваша, если самой власти нет в том?
— Ты не понимаешь, что такое эмпатократия, брат гверф, — нежно ответила Тайна, будто рассказывала сказку. — Ты ведь идёшь за Лииндарком, потому что веришь в него, а не потому что у тебя долг, или тебя кто-то принуждает, верно?
— Премногим да. Но коим такое возможно в стране всецело? Коль миллионы в ней?
— Эмпатия. В мире древних тари были ценны узы. Как воля у аму или ум у змей. Самая большая ценность — это узы. Ценна
— Немногим, но понял суть. Только утопией видится… хотя и влечёт тем же.
— Совершенный, но очень хрупкий механизм, — с нотками грусти согласно ответила Антайна. — Все конфликты в истории тари были кровавыми, и все дорого нам обходились. И все — организовывались кем-то иным. Говорят, самые первые тари, которым по легенде дали около десяти тысяч лет, жили в натуральном раю.
— Механизм, что совершенен, но хрупок. Немногим… премногим мне не по себе, Антайна, с того что нечто древнее и мудрое, ак ты…
— Ни слова. Антайну огорчают такие слова. Они принижают поступок сделанный на эмоциях, а значит принижают значимость и самих эмоций. Ты думаешь, я недостаточно благодарна тебе, Балтор?
— Бо-оги! Да как же вы так, тари, думаете-то…
— Так поясни, друг гверф, — пошла на попятную тари. — Эта Антайна чувствует смущение внутри тебя. Но не понимает причин. Гверф считает, что вассальная клятва верности ничего не значит для тари? Или… что Тайночка слишком стара быть слугой тар Балтора?
— Ну… ээ… нет, премногим нет… — начал было оправдываться окончательно смутившийся Балтор.
А я вдруг понял, что она просто издевается над ним. В хорошем смысле, ей нравится его смущать похвалой. И похоже, статус «таинственного древнего т’риантари», её удивляет и забавляет. В её времена она была самой обычной тари, и никого этим было не удивить.
И ведь ей действительно симпатичен гверф, — подумал я. — Вот они какие, тари. Может, это ещё одна какая-то особенность их народа? Как-то же некромант Мельхиор влюбился в, мать его, богиню Смерти. Это ж какие вкусы в девушках нужно иметь, чтобы запасть на совершенно бесчувственную холодную сущность, созданную лишь чтобы править планом Смерти и решать загробные вопросы?
Нет, тари определённо безумны. Следует признать, что Антайна небесно красива. Все тари очень красивы, чего уж там. Более красивую девушку я в своей жизни видел лишь единожды. А Балтор… ну, если брать лишь душевные качества, то более достойного спутника ей не найти.
Тихо мелькнув мимо них, я вышел под каменное небо над Кларифной и набрал полные лёгкие свежеговоздуха. Не застоявшегося в тоннелях, а свободно летающий на одной из самых больших локаций известного мне Подземья.
Берег Тёплой реки виднелся вдалеке, как и сама река — она угадывалась по поднимавшемуся от неё горячему пару. Где-то там в её водах обитает самая вкусная рыба, лишённая
А самое главное, я не видел на её берегу крыс. Вдалеке что-то чернело, но никаких незуми.
Джерри, если он здесь, мог скрыть свой лагерь, как и тогда, так что расслабляться рано. Но всё равно я подсознательно опасался увидеть, что здесь крысиный лагерь. И всё же нужно будет всё разведать, прежде чем лезть дальше. Сейчас не лучшее время и условия для битвы с крысами, так что если незу всё ещё здесь, лучше будет обойти Кларифну через эйндальские тропы, и уже оттуда к пещерам сталамиты и к Доминиону.
— Лиин, прости, мы разбудили тебя… — послышался голос Тайны.
— Всё в порядке. Вы и так вышли из лагеря, чтобы не мешать. Да и я уже привык. Просто пора просыпаться.
— Поняла. Ну, раз уж я тут, хотела сказать тебе спасибо, что вытащил и позволил вступить в группу. Я знаю, у тебя отношение ко мне не очень хорошее…
— С чего ты взяла? — перебил я.
— Я же тари. Я чувствую.
— Оно скорее нейтральное. Ты приносишь пользу. Кое в чём бывает и косячишь по незнанию. Это нормально. Мне достаточно того, что тебе доверяет Балтор. Хотя если ты с нами надолго, хорошо бы ты подружилась и с остальными.
— Всему своё время, слышащий. — ответила тари. — Ты собрал интересную группу, к каждому нужен свой подход и свой ключик от сердца. Не волнуйся, очень скоро меня будет любить даже моя бывшая коллега.
— Звучит как-то тоже не очень, — хмыкнул я. — Просто будь собой и делай общее дело, большего от тебя никто не требует. Во всяком случае, на сторону змей или крыс ты не перейдёшь в любом случае.
— Поняла. Эта Антайна поняла тебя. Но если что, можешь положиться на своего эмпата, — кошка шутливо высунула язык.
Предлагает использовать её в качестве внутреннего шпиона в группе и докладывать о настроениях? В этом нет необходимости, я и так доверяю здесь каждому. Но в будущем, когда рядом со мной появится много незнакомых предводителей других видов, пожалуй да, эмпат под рукой мне бы не помешал.
— Кстати, если не секрет, почему ты говоришь о себе в третьем лице? — вдруг спросил я, когда Тайна уже собиралась уходить. — Вроде другие тари разговаривали нормально.
Бывшее дерево, а теперь на редкость красивая девушка-тари, помрачнела.
— Потому что эта Антайна не я… командир. Тайна стала деревом, разделила с ним сознание, была заражена пустотой и много сотен лет не говорила с разумными, разрастаясь в теплице. Сколько в этой Антайне настоящей Антайны тар Райги? Я… будто смотрю на всё это со стороны, но управляю этим телом. Этой Тайной, но она — не я.
— Сложно, — признал я. — Извини, что поднял тему.
— Да ничего. Знаешь, командир, у тари был обычай. Когда мы меняемся внутри так сильно, что перестаём походить на себя, мы меняем имя. Некоторые по девять имён успевают сменить в жизни. Может, ты даже встречал запись имени тари из пяти-шести слов? В общем, однажды перестану быть этой Антайной, и стану кем-то другим. Но пока что я не знаю, кто я…