Много дней лета
Шрифт:
Честно говоря, Клара немного устала, когда Леонардо распахнул высокую двухстворчатую дверь в комнату, явно предназначенную для женского пола.
Гостиную украшала мебель, отделанная искусной инкрустацией. На фоне белых стен ковры и гардины переливались различными оттенками синего цвета, в который вкрапливался нежно-желтый. Отсюда двери вели в спальню, где стояла огромная кровать под пологом из тончайшей белоснежной ткани с фестонами из кружев и шелка.
Неужели он собирается предоставить ей апартаменты? Девушка не решалась об этом даже мечтать. Впрочем, она согласилась бы провести следующую ночь где угодно, даже в свинарнике, только без синьора Висконти,
— Здесь покои Глории. Разве могла моя сестра чувствовать себя несчастной в такой изысканной обстановке? Она ни в чем не нуждалась. Так почему? Почему она вдруг сбежала? Да еще с кем? С распутником, который в три раза старше ее.
Черные глаза снова впились в лицо Клары. Его поза — широко расставленные ноги, плотно сжатые губы, скулы, от напряжения сильно выступившие на щеках, — завораживала мрачной красотой. Вид хозяина замка красноречиво свидетельствовал, как глубоко задел его поступок сестры и как люто он ненавидит человека, толкнувшего ее на этот путь.
— Почему я должна знать? — вопросом на вопрос ответила Клара. Откровенно говоря, ее несколько напугала мощь и грозное лицо разъяренного мужчины, выглядевшего весьма необычно в чисто дамской комнате. — Лучше объясни, зачем ты привел меня сюда? Чтобы я восхищалась спальней твоей сестры?
— Поверь, я бы с удовольствием предложил ее тебе. Но боюсь, когда Глория вернется, она не очень обрадуется, встретив в своих апартаментах незнакомую женщину. Ты останешься там, где я поселил тебя. Вместе со мной. Надеюсь, не надо объяснять, что заставило меня так сделать?
— А я-то, наивная, еще минуту назад надеялась, что ты намерен поступить благородно, проявить великодушие и порядочность. Или эти понятия тебе не знакомы?
— Честь? Да что ты можешь знать о чести?!
Клара чуть не разразилась гневными выкриками, услышав оскорбительные слова, но вовремя овладела собой. Холодно, с презрением в голосе она сказала:
— Синьор Висконти, вы, похоже, забыли, что я и Билл Хартли — совершенно разные люди. И за его поведение я не несу ответственности. А что касается тебя, то беспринципностью и бесчестностью ты очень напоминаешь моего отца. Я меньше всех виновата в случившемся, вообще случайно оказалась втянутой в неприятную историю. А ты смеешь удерживать меня взаперти и считаешь себя вправе всячески оскорблять и унижать беззащитную женщину. Ведь Глория по собственному, да-да, по собственному желанию покинула дом, предпочтя общество Билла по причинам, известным одной ей. Вот, значит, каков обещанный сюрприз! Тогда позволь мне покинуть роскошные хоромы, которые остаются для меня лишь тюрьмой, и выйти во двор. Там я, по крайней мере, могу дышать воздухом, не отдающим неволей, воздухом, сохранившим запах свободы.
Стоп. Похоже, Клара снова погорячилась. Если синьор Висконти сочтет, что она в своей заносчивой речи преступила запретную черту и задела его самолюбие, то дело для отважной защитницы прав женщин закончится повторным заточением в темницу.
На идеально гладких смуглых щеках Леонардо проступили темные пятна гнева, и на какое-то жуткое мгновение девушке показалось, что он готов ее ударить. Еще бы, аристократа задели за живое, напомнив, что у Глории есть собственная голова на плечах, что, возможно, ее не требовалось ни похищать, ни совращать и она сама покинула дом.
Леонардо неожиданно улыбнулся и, к необыкновенному удивлению Клары, начал раскаиваться.
— Прости меня, пожалуйста. Конечно, ты дочь моего
Его язык может быть острым и ранящим, как бритва, порой Висконти превращается в злобного, бессердечного тирана. Но наступают моменты, когда Леонардо совершенно перевоплощается, становится истинным джентльменом с галантными манерами. Тогда уже трудно не попасть под чарующее действие его обаяния. И, как ни ужасно признавать, но в такие минуты он даже нравился Кларе.
Так не годится, вздыхала она про себя, Висконти — враг ее отца и держит ее в замке в качестве заложницы. И никакая временная учтивость не загладит боль от оскорблений, которые наносит хозяин замка. Закрепив в сердце уверенность, что симпатии к нему недопустимы ни в коем случае, Клара оставила без внимания выражение раскаяния на его лице. Впрочем, неизвестно, насколько искренни и его вид, и его слова.
— Обрати внимание, каким могу я быть заботливым, если захочу. Пойдем. — И взмахом руки Леонардо пригласил девушку следовать за собой. — Посмотрим на прекрасные одежды для прекрасной женщины.
Он ничего не добьется с помощью комплиментов, которые ничего не стоят. Внешность никогда не играла для Клары первостепенной роли. Вполне довольствуясь тем, чем одарила ее природа, она знала, что при желании, приодевшись, сделав прическу и макияж, выглядит весьма привлекательно. Но не настолько, чтобы стать «прекрасной женщиной». Нет, синьор Висконти явно переборщил, стараясь польстить ей.
Тем временем они подошли к софе, выполненной в стиле ампир, на которой лежала разнообразная одежда. Роскошные мягкие ткани необыкновенной расцветки напоминали яркую радугу, вдруг вспыхнувшую в белоснежной комнате.
— Ты только посмотри! И не пытайся убедить меня, что тебя вполне устраивает непрезентабельное серое одеяние, превратившее тебя, красивую женщину, в незаметную мышь, — шутливым тоном уговаривал Леонардо.
Быть ему чем-то обязанной? Нет, сама мысль об этом для Клары была неприятна. Конечно, нельзя носить одни и те же брюки и блузку, пока она находится в замке, ожидая избавления. Если оно вообще наступит…
Рано или поздно отец естественно свяжется со своим агентом и получит необходимую информацию. Но как скоро? Возможно, пройдет немало времени, если учесть, что Билла полностью увлекло романтическое приключение. И вообще неизвестно, поспешит ли он сразу на выручку дочери, которая вечно недовольна им, или предпочтет не прерывать сладкие мгновения в объятиях юной красавицы. Тем более что Клара давно доказала: она прекрасно обходится без материальной и моральной поддержки отца. А потому Билл со спокойной совестью может игнорировать требование синьора Висконти, будучи уверенным, что его взрослая дочь в состоянии сама позаботиться о себе в любой ситуации.
Со вздохом девушка подошла к Леонардо. Увы, она капитулирует. Но пусть он не думает, что мисс Хартли сдается легко.
— Где ты взял эту роскошь? — холодно спросила она, двумя пальчиками поднимая первую попавшуюся вещь, которая оказалась невесомым прозрачным платьем нежно-бирюзового цвета.
— А ты как думаешь? Конечно, из гардероба Глории. Откровенно говоря, я не питаю болезненной слабости к тайному переодеванию в женские одежды за закрытыми дверями.
Идея показалась Кларе настолько забавной, что она чуть не рассмеялась. Но тут же ее губы плотно сжались при воспоминании о том, как Леонардо отреагировал на возможность пожить в апартаментах драгоценной сестрички.