Много дней лета
Шрифт:
— Какое правило? Какие вдовы! О чем ты говоришь? Мэри Диксон, что ли? Она что, вдова? Нет, актриса стала «вдовой» после того, как ее муж, увидев в газетах фотографию жены в объятиях Билла Хартли, публично отказался от нее.
Клара отлично помнила скандальную историю. Прошло около года после смерти матери, когда снимок художника и известной актрисы в весьма недвусмысленной позе занял почетное место на первых страницах прессы. Это случилось в то время, когда Клара получила в колледже очередное поощрение за особые успехи в учебе, отличное поведение и прилежание. До сих пор она с ужасом вспоминала
И сейчас Клара не следует нарушать замечательное правило, в справедливости которого она неоднократно убеждалась. Глядя прямо в глаза Леонардо и делая вид, что не обращает внимания на его упоминание об актрисе, девушка перешла в атаку:
— Я понимаю, ты переживаешь из-за бегства сестры. И даже согласна, что Билл — не самая подходящая кандидатура для роли первого возлюбленного, первого мужчины в жизни Глории. Но вина за случившееся лежит не на ней, а прежде всего на вас, ее родственниках. Если бы вы не окружали ее заботой, со временем ставшей обременительной, не ограничивали бы постоянно ее свободу, ничего бы подобного не произошло.
— Синьорита! Вы слишком много на себя берете! — Висконти с такой силой ударил кулаком по столу, что посуда жалобно зазвенела. — Ты пытаешься обвинить наших родителей, которых, увы, давно нет в живых. По желанию и наставлению матери, которая умерла пять лет назад, я занимался воспитанием Глории. Я унаследовал гены отца и горжусь своей родословной. Но для девушки не желательно, чтобы цыганский темперамент отца и в ней развился в полной мере. Поэтому я старался уберечь сестру от опасного наследства, способного превратить ее в неконтролируемую импульсивную личность. Ты же, ничего не зная о нашей семье, считаешь себя вправе осуждать и моих родителей, и меня.
Едва сдерживаемая ярость превратила глухой бархатный голос в грозные раскаты грома. В черных глазах сверкали молнии. Но Кларе было не страшно. Чуть склонив голову набок, она спокойно смотрела на итальянца, в котором все буквально клокотало и неистовствовало.
— Извини, я не знала…
Значит, его отец — цыган. Понятно, откуда появился изменчивый, пламенный характер. Надо обязательно при случае подробнее расспросить Леонардо, только, конечно, не сейчас, когда он, похоже, готов изничтожить ее. Девушка старательно пыталась убедить себя, что ее интерес к семье Висконти вызван исключительно любопытством.
Тем временем Леонардо резко встал, с грохотом отодвинул стул.
— Хватит! Мне надоело! Я иду спать. — Он схватил Клару за руку. — Ты идешь со мной. Я приказываю. Понятно? И только попробуй возразить. За последствия не ручаюсь…
9
Ему
Мужчина распахнул дверь и почти втолкнул Клару в спальню.
Напрасно он полагает, что ее легко запугать. Она не намерена терпеть его дикие выходки. С упрямым блеском в глазах девушка высвободила руки от сжимавших ее жестких пальцев и приоткрыла рот, чтобы завить о решительном отказе провести ночь в одной постели, но увидела грозное предостережение в его глазах. Она поняла, что нужно немного поумерить воинственность, хотя Клара его не очень-то и испугалась.
Девушка отважно встретила горящий взгляд Леонардо и не отвела глаз, хотя раньше не осмелилась бы на подобный поступок. Их взгляды скрестились: сияющие холодным светом аквамарины и черные угли, тлеющие огнем злобы.
Клара Хартли не боялась Леонардо. Никогда еще синьор Висконти не казался ей столь уязвленным. Ее сердце, обычно ожесточавшееся в минуты подобных столкновений, на сей раз прониклось жалостью к агрессивному, ощетинившемуся, подобно дикому зверю, мужчине. Вместо того чтобы нападать и обороняться, девушке захотелось нежно обвить его шею, прижаться к его чуть колючей щеке и успокоить мечущегося Леонардо, словно маленького ребенка, пообещав, что все кончится хорошо. А лучше без всяких слов просто поцеловать гневно стиснутые губы.
И что за мысли приходят в мою голову? — удивлялась Клара. Она подошла к кровати и взяла подушку. Затем осторожно и очень мягко сказала:
— Я буду спать в гостиной на диване. Там вполне удобно. Могу ли я воспользоваться ванной? Кто первым пойдет, ты или я?
Судя по всему, у хозяина другие планы. Он выхватил подушку из ее рук и в сердцах кинул на прежнее место.
— Я же предупреждал, никаких споров, никаких возражений! Ни-че-го!
— Но…
— Ни слова!
Поцеловать? Смешно! Какая поразительная мягкосердечность! Сейчас ей следует просто нахлестать его по физиономии.
Уперев руки в бока, гордо вскинув голову и глядя прямо Леонардо в глаза, Клара заявила:
— Конечно, ты гораздо сильнее меня, но ты не имеешь права, повторяю, не имеешь права командовать мною.
Она видела, как его губы побелели. Точеные аристократические ноздри задрожали от возмущения. Но несмотря на признаки крайней ярости, бушующей в мужчине, девушка почему-то была уверена, что он не причинит ей боли…
— Твое требование спать вместе вчера ночью понятно. Ты хотел предотвратить еще одну попытку к самоубийству. Не хотелось бы тебя огорчать, но ты сильно ошибся на мой счет. Мне просто не спалось, я вышла на крышу, чтобы подышать свежим воздухом, а не для того, чтобы броситься вниз. Я не слабохарактерная.
Клара прервала разговор, раздумывая, своевременно ли она его затеяла, учитывая и без того далеко не радужное расположение духа хозяина замка. Узнать, как запросто его дурачили, — такие открытия мало кому приятны. Но заметив, как черты лица Леонардо постепенно разглаживаются и на нем появляется другое выражение, очень напоминающее презрение, она рискнула продолжить: