Много дней лета

Шелл Леона

По крайней мере, синьор Висконти уже встал и оделся, с облегчением заметила девушка и еще глубже зарылась в теплую мягкую постель. Такой вариант пробуждения ей нравился больше, чем тот, при котором она обнаружила бы его рядом с собой, по-прежнему крепко сжимающим ее хрупкое тело в объятиях. Хотя, с недовольством призналась Клара, один вид высокого статного мужчины с привлекательным гладковыбритым лицом, в свежей белоснежной рубашке и черных брюках вызывал странное волнение.

Ты должна его игнорировать, уговаривала себя девушка. Если на что-то долго не обращать внимания, это в конце концов перестанет беспокоить. Твое

тело не имеет права реагировать так… так сильно на бесчестного мужчину. Только разум должен управлять поступками и чувствами!

— У тебя всегда уходит столько времени на то, чтобы проснуться?

Низкий густой голос прервал ее внутренний монолог. Клара повернулась к мужчине, быстро оценивая ситуацию.

Леонардо сидел на стуле, придвинувшись к кровати, и смотрел на пробуждающуюся пленницу загадочными черными глазами, которые то и дело скрывались за густыми ресницами. Ей не нравилось, когда пристальный взгляд буравил ее без всякого стеснения. Казалось, в такие минуты он видел ее насквозь, тогда как его собственные мысли оставались для нее тайной, покрытой мраком. О чем же думал великолепный синьор Висконти? Не о том ли, что сегодня ему предстоит распахнуть для Клары двери на свободу, отвезти в аэропорт на блистательном «феррари» да еще убедиться, что она действительно улетела домой. Очевидно, инцидента, происшедшего ночью, вполне достаточно, чтобы прийти к верному решению. Но на всякий случай Клара решила продолжить игру.

— Зачем спешить пробуждаться, если знаешь, что проснешься в тюрьме? Ты не представляешь, какая это мука — ощущать себя невольницей, не имеющей права покинуть ненавистную темницу!

— Да нет, я понял, как тяжело ты переносишь невольное заточение, — почти шелковым голосом возразил Висконти. — Вот насчет тюрьмы, как ты говоришь, я и хотел с тобой побеседовать. Пей кофе, одевайся и за завтраком во дворе мы поговорим.

Девушка не поддалась очарованию его улыбки, которая, без сомнения, была намеренно обезоруживающей. Как видно, синьор Висконти не намерен больше держать ее взаперти, а это уже прогресс. Значит, нужно продолжать выбранную роль, и тогда, возможно, уже сегодня он освободит ее из заключения.

— Как скажешь. Ты же мой тюремщик, и я вынуждена повиноваться, — с унылым безразличием произнесла Клара и взяла чашку кофе. — Я присоединюсь к тебе, как только приведу себя в порядок. Думаю, дорогу во двор я найду сама.

— Даже не помышляй об этом! После того, что случилось вчера, я не допущу, чтобы ты оставалась без присмотра ни на минуту. Кто знает, какая очередная безумная идея посетит твою милую головку в следующий раз?

Нахал! Естественно, он считает ее неуравновешенной истеричной дамочкой. Выходит, Клара подорвалась на собственной мине. Однако ставки сделаны, игра началась.

— Тогда, надеюсь, ты позволишь мне уединиться хотя бы в ванной комнате, чтобы принять душ и переодеться? — И добавила про себя: за дверью, которую она запрет собственноручно.

Но Леонардо отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что невозможно. Я не извращенец, и мне не доставляет удовольствия подглядывать за женщинами, но у меня, увы, нет другого выхода. Я не хочу, чтобы мои лезвия превратились в страшные орудия самоубийства.

Клара с подозрением посмотрела на мужчину, решая, как лучше поступить в данной ситуации. Ах, если бы узнать, что скрывается за доброй улыбкой, за

жалостливым взглядом черных глаз! Действительно ли резкая перемена в его поведении связана со страхом за жизнь заложницы или в ней кроется коварный умысел?

И тем не менее девушке предстояло выбрать один из двух возможных путей. Или категорически отказаться покинуть кровать, пока он не уберется из спальни, рискуя, правда, сильно разозлить хозяина и упустить возможность мирного разрешения проблемы, или же безропотно подчиниться его указаниям и во время завтрака, пользуясь благоприятным настроением Леонардо, попробовать добиться освобождения.

С досадой стиснув зубы, девушка откинула покрывало, встала с постели и, взяв сумку и одежду из шкафа, направилась в ванную. Ей приходилось придерживать разорванную ночную сорочку, чтобы та не слишком откровенно обнажала тело.

Хозяин проследовал за пленницей. Вместе с ней вошел в ванную и закрыл дверь. Девушка резко развернулась, намереваясь в грубой форме дать выход накопившемуся раздражению. Но вовремя сдержалась. Вместо оскорблений она произнесла четким холодным голосом:

— Будь, по крайней мере, джентльменом, не подглядывай. Я обещаю, что не дотронусь до бритвенных приборов.

Ей показалось, что во взгляде пленительных черных глаз промелькнула усмешка, но тем не менее по ее просьбе он все-таки отвернулся к двери.

Бросив быстрый взгляд на его благородный профиль, Клара подошла к раковине. Придется обойтись без душа. Она быстро почистит зубы, умоется, оденется и будет готова к важному разговору. Отпустит ли синьор Висконти свою пленницу или оставит в стенах замка, целиком зависит от ее умения владеть собой.

Закончив скромный утренний туалет, Клара стала снимать ночную сорочку, проклиная в душе тот час, когда в ее размеренной, идущей как часы жизни, появился итальянский аристократ. Наконец девушка освободилась от рубашки и прямо перед собой увидела невозмутимое лицо. Тут уж сдержаться было совершенно невозможно, и женская ладонь звонко ударила по смуглой гладковыбритой щеке.

Леонардо не вздрогнул, лишь молниеносным движением схватил ее руки. Он выглядел невозмутимо, словно пощечины для него — явление обыденное, не заслуживающее особого внимания.

Вряд ли найдется еще одна женщина, которая решится ударить такого чертовски привлекательного мужчину, подумала Клара, стремясь высвободиться от тугих «наручников», которые в ответ на ее старания сжимались сильнее. Наконец его чувственные губы скривились в ехидной улыбке, и он нарушил молчание:

— Я не понимаю, почему ты стесняешься? Так реагируют девственницы. А между тем ты вчера без всякого смущения продемонстрировала мне свои прелести!

— Гнусная ложь! — воскликнула Клара, багровея от негодования, но, похоже, распалялась совершенно напрасно, ибо он продолжил не реагируя на ее возражения:

— Да, я уже ознакомился с твоим телом не только визуально, но и физически. Ты, надеюсь, не забыла, что ночь я провел рядом с тобой, сжимая тебя в объятиях и ощущая каждый изгиб твоего, надо признать, прекрасного…

— Заткнись!

Если бы ее руки были свободны, Клара зажала бы уши, чтобы не слышать мерзкие, гнусные слова в свой адрес, которые произносил ненавистный плавно льющийся сладкий голос. А тут еще взгляд, ощупывающий ее фигуру и явно намеревающийся прочесть ее находящиеся в смятении мысли.