Мнимые люди
Шрифт:
И солдаты, вначале шёпотом, а после все громче и смелее, стали переговариваться между собой, делясь впечатлениями. Израненные, с наскоро перевязанными ранами, со сломанными конечностями, с бешеным выражением лиц, усталые и злые, покидали они укрытия и окунались в свет наступившего дня.
И как-то само собой, совершенно незримо, чувство радости, передаваясь по цепи, путём можно сказать телепатии, захлестнуло души людей. Живы! Мы живы! Мы выжили и, мы устояли…
И более не стыдясь своих чувств, бойцы, каждый по-своему, стали проявлять их наяву. Кто-то устало уселся на землю и найдя измятую пачку, нервно закурил, попеременно улыбаясь себе в усы. Кто-то рыдал
И хотя каждый из них, понимал, что была это не победа и что сражение они в итоге проиграли, но всё равно, прямо сейчас не главным было это. И потому, каждый солдат, прошедший через ночной кошмар, сейчас просто радовался новому дню и жизни, тому что не остался среди своих товарищей, лежащих на хладной земле, уставившись печально невидящим взором, в светлеющий небосклон, а печаль и скорбь, к ним придёт совсем уж скоро. Так чего ж, хоть на миг, да не отдаться дикой радости.
Ведь они же живы. Живы…
И только лишь несколько людей, не разделили общей радости. Не отдались сиюминутному позыву. Не позволили эмоциям забить глас разума, потому что привыкли всякий раз трезво мыслить на десяток ходов вперёд. Ещё в начале боя, они удивлённо спросили себя: а почему это «мимы», имея такую огромную живую силу, не попытались нанести удар секущего меча? Ведь тогда, они с лёгкостью бы смяли оборону. Но вместо этого, нанесли удар по всему осадному кольцу, а затем взяли, да и ушли внезапно, когда почти что выиграли уже всю войну?
— Тут что-то не так… — подозрительно бормотали они себе под нос, постепенно погружаясь в проблемы грядущего дня.
Отброшенная, внезапной атакой мутантов армия людей, вынужденно заняла новые рубежи, вдоль второго транспортного кольца, где занялась реорганизацией и пополнением личного состава. Со всех концов страны, подтягивались свежие силы, мобилизовались гражданские прошедшие только что военную службу. Командование главной военной ставки, опасаясь нового масштабного нападения, в силу недопущения повторения ошибок, пополнили осадные войска свежей кровью. И к середине месяца, фронт насчитывал уже триста тысяч личного состава.
Время бесцельно утекало. Операция по зачистке города затягивалась. Президент страны рвал и метал, требуя действий. Генерал Овчаренко колебался и анализировал ситуацию, собирая скупые сведения о противнике. Военные же штабы наоборот рвались в бой, выстраивая грандиозные планы.
Когда же наконец все пришли к единому согласию и был назначен день повторного наступления, должное наконец поставить точку в затянувшейся войне, а что это была настоящая война уже никто не сомневался, на радужном небосклоне грандиозных планов, грянул гром, смешавший все карты, чётко выстроенной партии.
И случилось это всего за день до начала повторного наступления. Военные лагеря, в тот день, гудели как пчелиные ульи. Солдаты, с первого взгляда казалось, сновали по расположению своих частей без видимой цели, переговаривались между собой, перебрасывались шутками или же в сотый раз, «ветераны», что пережили первый бой с мутантами, пересказывали историю той злополучной ночи, но во всех этих людях поселился таящийся страх, что красноречиво читался в их глазах и ждал своего часа.
Нервозность, страх и злоба повисла в воздухе, не давая людям успокоиться, собраться с силами и с собственными мыслями, но к концу второго часа ночи,
Пронизывающий ветер страха пронёсся над людскими рядами и хоть порыв его был слаб, да проникал он в самую душу, беля головы людей.
По непонятным причинам, уже ближе к рассвету, около трёх тысяч бойцов, покинуло расположение своих частей и ушло в сторону врага. Что это? Дезертирство? Предательство или же что-то другое?
Чтобы выяснить причины самовольного ухода, командование вынуждено приостановило наступление, перенеся его на двое суток, а в расположение частей, которые самовольно покинули бойцы, тут же были направлены военные следователи, для расследования. Но к концу дня им так ничего и не удалось выяснить что-либо существенного, не хватало конкретных фактов. Единственное что они узнали, так это то, что некоторые из дезертиров, перед тем как сбежать убили своих спящих товарищей, без видимых на то причин. И всё. Ни причины, побудившие их так поступить, не обстоятельства вынудившие их покинуть военные лагеря следователям были не известны. Из всего ими собранного выходило только, что в ту ночь, всё было как всегда и как обычно…
А к исходу очередного дня, люди снова готовились ко сну. И единственной темой для разговоров у них, в тот вечер, являлись дезертиры. Кто просто слушал доводы других, кто сам строил предположения, а кто называл дезертиров трусами, понося их всякими словами на какие был горазд. Иные же в сердцах, зло сплёвывая на землю, называл дезертиров — предателями, грозя при первой же встрече застрелить их как поганых собак, только бы подходящий случай представился.
А на следующие утро, всех ожидало ещё более ужасное известие: в этот раз, примерно десять тысячи солдат с боем, уничтожив охранные гарнизоны, ушли на сторону врага.
По лагерям сразу поползли слухи, что бойцы перешедшие на сторону врага, были на самом деле заражёнными, а не предателями.
И в умах людей зароились мысли навеянные страхом:
«Неужели страшная болезнь проникла в стан людей? Вдруг неизвестный вирус стал переноситься по воздуху?! А вдруг, уже все заражены, но ещё не знают об этом?!».
На третью по счёту ночь, командование поставило все осадные лагеря на боевое дежурство. Отныне ни один солдат не должен был спать более трёх часов, и каждому бойцу вменялось в обязанности, зорко следить за обстановкой творящейся вокруг него и в случае странного поведения ближайших товарищей немедленно докладывать.
Но как оказалось нужды в приказе не было, и без него, ни один солдат и офицер не сомкнул глаз до самого утра. Приказ же только усилил нарастающую панику, взрастив подозрительность, до таких высот, что самые верные друзья, всю ночь, с опаской поглядывали на своих товарищей, готовые, если что, стрелять на поражение.
Но как оказалось предпринятых мер было не достаточно. Кого-то проследили, на кого-то просто не обратили внимание, а кого-то недооценили. И благодаря «человеческому фактору», позиции вновь покинуло, по предварительным подсчётам, около пяти тысяч солдат. Основная часть их просто растворилась во тьме. Тех же кого заметили, попытались задержать, но попытка сразу провалилась, когда военные поняли что перед ними не люди, а звери в человеческом обличье и были вынуждены открыть огонь на поражение.