Мнимые люди
Шрифт:
Прежде резвившаяся рыба, взрезавшая, своими серебристыми, телами, зеркальные воды пруда, ушла на дно, пережидать надвигающийся дневной зной. Зато лягушки, наоборот, обрадовавшись новому дню, поспешно собрались в хор и завели нестройную песнь, где-то в камышах. Камыш не мог и предположить, что станет чьим-то домом, а уж концертной площадкой, тем более. Просто он густо разросся, вдоль берегов, куда не наведывались отдыхающие купаться и шумел себе там тихо, никому не мешая. А вот для наглых лягушек его место дислокации оказалось самое то. Там они, без опаски за собственную жизнь, могли оторваться на полную
Стоило солнышку пригреть и саму землю, как и всякая мелкая живность, следуя примеру зелёным, сразу же завела свою собственную трель, расположившись по бережку, где-нибудь в сочной травке. Эпиграфом же всего сказанного, послужило появление разнокалиберных стрекоз, что стрекоча крыльями и лихо рассекая воздух, потянулись они к воде, словно маленькие винтокрылые машинки, на утреннюю охоту, удить свою собственную «рыбу».
Тем временем, в нашем овраге, мужик восклицая, потянулся всем торсом, расправляя затёкшую спину:
— Эх, ма! Что ж это, за рыбалка-то такая!.. Ни одной поклёвки блин, нормальной. — Расправив затёкшие мышцы, он, наверное в двадцатый раз проверил наживку и скосил взгляд на своего соседа. — А ты-то ходишь удить? — поинтересовался он.
— Не… Я не люблю, — нехотя ответил Игорь.
— Зряяя. Видать не дорос исчо, — авторитетно заявил мужик. — Рыбалка — это брат такая вещь. Во! — И оттопырил большой палец. А потом, не видя заинтересованности, быстро махнул рукой. — А! Тут и не объяснишь — это надо прочувствовать, проникнуться, так сказать, всей душой. Но ничо, постарше станешь, как я например, может и полюбишь, — констатировал незнакомец. — Я кстати сначала тоже не рыбачил. Не любил, как и ты. То ли времени было жаль, а то ли… Ааа! — Мужик, вновь махнул рукой, как бы говоря, (а, не важно… жизнь моя житуха, ты куда ж ведёшь меня).
И немного помолчав и подумав над своей горькой видать жизнью, рыбак вновь открыл рот:
— Эх! Припекать стало, солнышко горячие. Мать его! — И сплёвывая в воду, встал, стянул с себя футболку, обнажая худощавый, белый торс, и бросив её на траву, полез рыться в рыбацкий ящик. — Ну где же ты, чёрт! — раздражённо цедя сквозь зубы, копошился он в снастях. — Вот собака! Куда же ты могла завалиться? — искренне удивлялся рыбак. — А! ВОТ она дорогуша! Ишь спряталась, озорница, — азартно воскликнул он и из ящика на свет появилась, ещё холодная бутылка пива и изрядно помятая пачка сигарет марки «Ява».
Отставив бутыль сразу в сторону, мужик, долго мусоля пачку кривыми пальцами, достал мятую сигаретину и закурив сел на ящик, блаженно улыбнувшись миру.
«Даже не предложил, — зло подумал Игорь, демонстративно глядя на воду, чтобы не видеть блаженной морды дядьки. Между тем, тяга к никотину нарастала со страшной силой. — Что ж, придется попросить, хотя скорее всего откажет, — решился пацан на подвиг».
Игорь встал с корточек и повернувшись к мужику невинным голосом, как бы невзначай, попросил:
— Можно сигарету?
Мужик, с любовью рассматривая бутылку пива и решая трудную для себя задачу —
— А не рановато, курить-то, малец? — усмехнулся он.
— НЕТ! — сразу же окрысился Игорь. Его всякий раз задевало, когда ему указывали, на его возраст. Постоянно говоря — этого делать нельзя того нельзя, поздно приходить нехорошо, а курить и пить вредно и особенно в его возрасте. И это в то время, когда сам Игорь, как и большинство таких же подростков, давно уже считал себя взрослым и как полагается, мог сам решать, что можно ему, а что нельзя. — Мне уже шестнадцать и я взрослый человек! — с вызовом добавил он, как бы доказывая, что он не какой-то там глупый и глотающий слюни, малыш, но ни в коем случае не оправдываясь.
— Уй ты! Ишь, вспылил, — снова усмехнулся незнакомец. — Ладно, не кипятись, паря. На! — И выловив вторую сигарету из пачки протянул её Игорю, со словами. — Травись. Мне не жалко. Может ещё и пива МОЕГО хошь? — ехидно спросил он следом, прищурив правый глаз и протягивая бутылку, — а то хлебни.
— Нет. На голодный желудок не пью, а за сигарету спасибо, — как подобает взрослому ответил Игорь, нервно чиркая зажигалкой. Но стоило ему закурить и глубоко затянутся, как сразу же зашёлся в предательском кашле. Ядовитый дым, врываясь в лёгкие, обжег ему всё нутро, а его горло, с-непривычки к грубым сигаретам, поперхнулось, вопя и вопрошая к справедливости, чтоб оставили в покое и прекратили сие надругательство.
— Э брат… Во тебя проняло. Не пошла? — злорадно ухмыляясь, полюбопытствовал рыбак, легонько стуча Игоря, по худой спине.
— Да нет, всё нормально. Просто сигарета ядрёная, — сквозь слёзы, оправдался паренёк.
— А ну-ну… — спокойно делая затяжку и выдыхая сизый дым, пробормотал дядька. — Прости других не держим. Мне например ндравиться. Импортные что?.. Фуфло по сравнению с нашими. Иной раз сосёшь, сосёшь их, и всё бестолку, через пять минут, такое ощущение, что и не курил вовсе. А эти самое оно.
На замечание незнакомца, парню было глубоко наплевать, он получил то, что хотел. И потому, отряхнув шорты и смахивая слёзы с глаз, в последний раз глянул на одинокий поплавок, за то время, пока он здесь сидел, так ни разу и не дёрнувшийся, и засобирался домой.
— До свиданья. Пойду я, — попрощался Игорь с рыбаком.
— А… ну счастливо тебе пацан. — Протянул ему руку мужик, на прощание.
Распрощавшись, Игорь позвал Грея и тронулся не оглядываясь в путь. Пёс на призывы хозяина, какое-то время не показывался, видать заплутал, а потом вдруг неожиданно, с громким треском выскочив из кустов, пулей бросился за хозяином, радостно виляя хвостом.
Григорий проводив взглядом пацана, вернулся к созерцанию одинокого поплавка. «Чем-то этот мальчишка приглянулся ему. Даже поделился сигаретой с ним просто так. Хотя в пачке оставалось от силы три штуки, на пол дня и то не хватит, а он поделился такой драгоценной вещью с сопливым пацаном. Странно», — рассуждая дивился себе Григорий, докуривая сигарету. Но излишним долго над этим вопросом замарачиваться не стал. Откупорил бутылку пиво и с наслаждением стал пить прямо из горла.