Мнимые люди
Шрифт:
— Так дура Танька, набитая! — поддакнула подруга и вместе они ехидно, громко рассмеялись. — Я бы своего давно уж в шею погнала, да наподдавала бы хорошенько напоследок. Ежу же понятно, что налево её муженёк бегает, а она всё цацкается с ним.
— А Гришка то и пить бросил, ради бабы то новой. Та ему небось сразу заявила — будешь пить иди к чёрту! Так он, тут же лапочкой стал, — едко заметила баба Клава, найдя пищу для разговора.
— Ага, — поддакнула подруга. — Вот только странность? Чож он к полюбовнице то своей не уходит насовсем?
— Так видно обе бабы сразу ему нужны. Чем-то не устраивает одна, чем-то другая. Вот
Татьяна на свою беду расслышала начало реплики старух, остальной разговор можно было и не дослушивать, она и так знала о чём ведётся речь. Вот уже на протяжении двух месяцев, весь двор шепчется о том, как изменился её муж, и что скорее всего завёл себе любовницу, да и не одну. Уж больно изменения её мужа, бросались в глаза.
Приподнятое настроение сразу куда-то улетучилось.
Да её Григорий разительно изменился за последние время, с этим Татьяна была согласна, но всеми силами пыталась верить, что изменения к лучшему её мужа не из-за бабы, как судачили во дворе, а просто у него открылись наконец-то глаза на свою беспросветную и беспробудную жизнь. И увидел он наконец, слава тебе Господи, куда она у него катится. Вот и решил переломить себя пока не поздно.
Всё бы хорошо… Татьяне очень даже нравился её обновившейся муж. Григорий действительно бросил пить и как-то даже сразу, раз и всё. Она поначалу и не верила, принюхивалась к нему когда он приходил с работы, тайком расспрашивала мужиков у него на работе, а те и сами были сильно удивлены, тем фактом, что Григорий каждый раз отказывается посидеть с ними за компанию. Татьяна сначала забеспокоилась, спрашивала у мужа чем он заболел, может это смертельно, а он ей ничего и не говорит. Григорий только отмахивался, всё в порядке мол, ничего не случилось, просто разом расхотелось. Расхотелось и всё тут. Вскоре Татьяна успокоилась, ну бросил пить человек и хорошо. Радоваться надо, а не слёзы лить.
Постоянно трезвый, Григорий стал сразу принимать больше заказов. Разъезжал почти по всей Москве. Пропадал целыми днями на работе. Сам создал себе карьеру. В начале был заштатным сантехником при ДЭЗе, вот уже двенадцать лет чай, а недавно вдруг занялся подработкой, дал объявление в газете и как частное лицо, недорого занимался ремонтом водопровода и установкой сантехники. В доме вскоре появились деньги. Купили холодильник, поставили новый телевизор, заменили кое-какую мебель. Таня приоделась по-людски, не стыдно и на улицу выйти. А этим летом замахнулись даже съездить на море. Бесило только одно. Её Гриша летел к клиенту по первому звонку, и при том мог выполнить работу почти за бесценок, а то вообще задаром. К чему такая прыть.
Сколько раз Татьяна говорила мужу, ну повысь ты свои расценки, не обеднеют твои клиенты, купишь наконец себе машину хотя бы. В никакую, хоть кол на голове теши…
Ну да ладно. Зато после перемен в жизни, у Татьяны, можно сказать, открылась вторая любовь к мужу. Бросив пить и занявшись делом, Григорий стал более терпелив, добрее и даже ласков по ночам и что главное — неутомим.
Соседи по дому замечали только хорошие изменения в Грише, но вот более интимные, а порой и странные, замечала только одна Таня и они её иногда пугали.
В личной жизни Григория, как будто заменили. Он стал более задумчив, мог уйти в себя и ни чего не замечать вокруг, а то резко собирался и ни чего не объяснив, уходил куда-то.
На эту мысль, наталкивала её новая заморочка мужа, Григорий превратился в до-ужасти чистоплотную личность, и эта привычка постоянно принимать душ, утром, в обед, вечером, до работы, после и перед тем как лечь спать. Кто другой бы, был бы только рад, что их муж такой чистюля. Но не да такой же степени? Создавалось впечатление, что Григорий пытается, с усердием маньяка, смыть с себя какой-то запах, постоянно можно сказать, преследующий его. Моется только душистым, резко пахнущим, мылом, трёт кожу до покраснения и в конце обливается туалетной водой, забивая все естественные запахи, ещё и Татьяну заставляет на ночь мазаться чем-нибудь благоухающим. Хорошо, но как-то уж даже и противно…
«Может Григорий смывает сначала запах другой женщины, а потом жены?», — эта ревнивая мысль точила Татьяну изо дня в день. Она срывалась, закатывала скандал, видя как Григорий после душа, надевал отглаженный костюм и в таком виде шёл на работу. Но он только отмахивался и молча уходил, тихо прикрывая дверь.
Одолеваемая тяжёлыми мыслями об измене, Татьяна вернулась с рынка. Вот и сегодня с утра пораньше её Гриша убежал якобы на работу, а она его так просила никуда не ходить, сегодня же суббота. Просила отдохнуть, провести этот день с ней вместе, сходить куда-нибудь. Так нет, смотался, будто ему там мёдом намазали.
К часу дня хлопнула открывающаяся входная дверь. Сама Татьяна в это время, на кухне, замешивала тесто для блинов.
— Гриш, ты?
— Угу, — буркнул муж из коридора.
— Проходи на кухню. У меня уже борщ, твой любимый готов и картошка с рыбой поспевает.
— Ага… Только сперва сполоснусь.
Григорий прошел в большую комнату, разделся до трусов, перебросил через плечо полотенце и отправился в ванную.
Когда щёлкнула задвижка двери ванной и послышался шум воды, Татьяна метнулась в большую комнату. Прежде неряшливый муж, с недавних пор приобрёл ещё одну привычку, аккуратно складывать свои вещи и вообще приобрёл необычную щепетильность и аккуратность, тем самым немало удивив свою жену. Вот и сейчас, свой костюм муж расправил и повесил в шкаф, предварительно разгладив и сдув пылинки.
Таня быстро обшарила, резко пахнущий, до тошноты, одеколоном, костюм мужа, особо ни на что не надеясь. Но в этот раз её ждала награда, Татьяна нашла во внутреннем кармане костюма, женский платок со следами помады. Не поверила глазам. Замерла. Прислушалась. Звук льющейся воды прекратился.
Таня сунула находку в халат, закрыла шкаф и быстро прошмыгнула на цыпочках обратно на кухню, и в её голове, в этот момент билась только одна мстительная мысль:
«Ну гад! Сегодня ты у меня, не отвертишься…»
Тем временем, ни о чём не подозревающий Григорий, громко отдуваясь, прошёл на кухню, на ходу расчесывая всей пятернёй руки, черные с проседью волосы.
«Ужас! Какие у него длинные руки, колени задевают, — в очередной раз удивилась Татьяна, рассматривая мужа. — Или они всегда такими были и как я раньше не замечала. Впрочем красотой, он никогда не отличался и почему я в него влюбилась? Мужичок то так себе, могла и получше вариант подыскать. Наверно права баба Клава — дура я и есть дура!».