Мнимые люди

Белоусов Андрей Константинович

Он например, со своей стороны ну никак, не мог понять страсть людей к рыбалке. Ну, что заставляет их подниматься ни свет, ни заря. Потом куда-то переться, чтобы затем, прибыв на место, часами неподвижно сидеть уставившись на еле заметный поплавок. Что за радость? Да и вообще, зачем ловить рыбу, в самом то деле, когда её полным-полно в любом магазине. Бери не хочу, и все дела…

И в отличие от своих друзей, Игорь никогда не подходил к рыбакам, и не интересовался: какой у них улов или на что ловят, а прикормку делали, перед этим. Зачем? Если сам не испытываешь страсти

к рыболовству. И поэтому в любой другой день, он бы, скорее всего, просто прошёл своей дорогой, даже не поздоровавшись с единственным обитателем прудов.

Но сегодня был другой случай — этот мужик, можно сказать, единственная душа в округе. И самое главное у этого мужика, возможно найдётся чего Игорьку посмолить. Вот в чём вся фишка. И не важно, что у него там будет, хоть «Прима» вонючая. Какая собственно разница? Когда твоё тело ломит от недостатка никотина и жалкая папиросина сойдёт за гаванскую сигару.

— Грей, фу! Нельзя! — прикрикнул Игорь на пса, подходя к тому месту, где спрятался мужик в панаме, махая руками. — Нельзя я сказал! Иди! Пошёл! Пошёл!

Псина, послушавшись, обиженно отошла, но при этом, всем своим недовольным видом, выказывая: «Почему нельзя?.. А ты его знаешь? Вдруг он опасен? А ты со мной так…», — но его хозяин не умел читать по собачьи и Грею ничего не оставалось, как покинуть место вероятного сражения.

Мужчина расслабленно выдохнул, увидев что собака послушалась и медленно отходит, то и дело бросая на него настороженный взгляд карих глаз. Когда же собака потеряла к рыбаку всякий интерес и отбежала в сторонку, тот облегчённо снял панаму и вытер побледневшее лицо. Шутка ли, когда тебя облаивает этакая здоровенная дура, на четырёх лапах, да ещё и сладко облизываясь, тут не то что вспотеешь, тут и обосраться не мудрено.

Отослав пса, гулять дальше, Игорь поздоровался извиняясь за собаку:

— Здравствуйте. Вы уж извините, что собака напугала, — стал наводить он мосты. — Он, молодой, резвый, а тут вы спрятались, сразу-то и не заметишь. Я вообще думал, что один здесь и Грей по всей видимости, тоже…

— Да, ничо! Я привыкши, — дружелюбно ответил невзрачный мужичок. — Одна, меня сегодня уже облаяла…

Игорь от чего-то сразу отметил, что речь шла, о ком-то другом, но не о собаке. Скорее всего даже о человеке. Может о начальнике или жене?

«Похоже из простых будет, с таким, легко можно найти общий язык» — подумал Игорь, подходя ближе. Мужик в это время поправлял лежащую на рогатине, удочку и никак не реагировал на пацана. Осмелев, Игорь спустился к рыбаку, в овражек, и присел рядышком, на корточки.

Грей в свою очередь, потеряв всякий интерес к происходящему и видя, что хозяин спокоен, отправился по своим собственным, собачьим делам.

Незнакомец заслышав шорох травы, проводил взглядом собаку и к облегчению Игоря, завёл первым разговор:

— Собака-то у тебя уж больно хороша. Большая… Мне бы такая, наверно не помешала. И польза поди есть? Вона каков охранник, — похвалил он псину. — Чё за порода-то? Похож на немецкую.

— Немецкая, — согласился Игорь. — Но молодой ещё, глупый. Так полает, а реальной угрозы нет. Пока

только кошек горазд гонять по двору.

— Понятно… — протянул незнакомец, — ну а ты его учи, он тогда и умный станет, будет тебе тапочки приносить. — И проверив снасть, мечтательно завздыхал, — Эх… вот бы и МОЯ хоть раз мне тапочки принесла. А то за двадцать лет, совместной жизни, так ничего путного и не научилась делать.

— Это вы о ком сейчас? — с первого раза не понял Игорь.

— О жене своей, о ком же исчо, — в свою очередь удивился мужик. — Эх парень! — переходя на отеческий тон, следом протянул он. — Ходи в женихах, как можно дольше. Потом запряжешься, век свободы и покоя тебе не видать! Ты уж поверь моему опыту. Бабы они какие? — с прищуром спросил он. — Всё по ихнему должно быть, наши желания они и в расчёт не берут. Мы для них, так… Принеси-подай. Не крутись перед глазами. Пошёл вон! Да… — задумавшись завздыхал незнакомец, верно представляя, как бы его жизнь, пошла по-другому, не наступи тот роковой день, когда угораздило его жениться.

Игорь же в ответ промолчал. Спорить не было сил. Да и о чём можно было спорить с такими людьми. У каждого своя правда. Вот у него например, по этому поводу было совсем иное мнение. Его мать например настоящая геройская женщина. Она, можно сказать, из кожи вон лезла, лишь бы угодить ему с отцом, чтобы они всегда были сыты и одеты. И для этого несколько раз меняла работу, в поисках большего заработка. Были моменты, когда не гнушалась и двумя работами разом. И Игорю было жаль свою мать. Видя её старания и страдания, когда эти самые старания проходили впустую, он старался, как можно больше помогать ей, не разочаровывать по пустякам и не делать ничего такого, чтобы она волновалась за него и переживала. Но чаще почему-то, у него выходило иначе, не так как хотелось бы. Такая наверно у него была судьба, вечно попадать в переплёты, заставляя нервничать мать…

А между тем природа, безучастная ко всем людским животрепещущим проблемам, постепенно просыпалась. Солнечные лучи медленно опускаясь на землю, окрашивали её в яркие цвета, изгоняя последние тени, затаившиеся в ямках и оврагах. Краски приобретали насыщенность и яркость. А со стороны жилых домов постепенно наращивая гул, просыпался город, сопровождая своё пробуждение гудками и рычанием стартующих машин и резким визгом тормозов. Но это было ещё где-то вдали, как бы за некой невидимой пеленой, отгораживающей мир людей от мира живой экосистемы. И потому, звуки города, пока что ещё не сильно вторглись в мирный покой, маленького клочка природы, не привнося ощутимого диссонанса.

С восходом солнца, небосклон медленно очищался от предутренней, белой пелены, приобретая яркую окраску, а гладкая поверхность пруда, безмятежно и приветливо поблескивало отражённым светом, скрывая от любопытных глаз чертоги водяного. Ночью слабый и нежный ветерок, очистил поверхность водоёма, от бытового мусора, прибив его к берегу и единственным предметом, в этот утренний час, на поверхности воды, был поплавок удочки, чьё тонкое тело одиноко плавало, поблизости от берега, сдерживаемое лишь невидимой леской.