Мнимые люди
Шрифт:
И глядя на него, ещё казалось, что не всё ещё потеряно, что можно всё ещё вернуть, спасти и выжить, до конца дойдя. Но это были всего лишь заблуждения…
И сегодня Кремлю предстояло в последний раз, послужить источником сосредоточения столкновений, но не интересов и умов людских, а судьбоносных линий множества сердец, как людей, так и нелюдей.
И поставив окончательный крест на существовании Москвы, Кремль — как олицетворение души России, и сам превратится в дым, покинув этот мир навечно, но не навсегда. Его восстановят после, но он уже
Заворожённые зрелищем оазиса, посреди смертной тоски разрушения, военные чуть не пропустили второй радиосигнал:
— «Центр», это «Ястреб», полёт проходит нормально. Подхожу к заданному квадрату, как поняли? — вышел на связь тактический бомбардировщик, нёсший в своём чреве самое смертоносное оружие, из всех когда-либо выдуманных людьми.
— Вас понял «Ястреб». Продолжайте сближение с целью. Мы вас ведём.
— Вас понял «Центр». Ложусь на заданную траекторию. Конец связи.
— Всё, через десять минут, пойдет команда на сброс, — глядя на часы, то ли с облегчением, то ли со скорбью, сказал генерал-майор, особо ни к кому не обращаясь, а так для проформы.
Целью — Кремль был выбран, по двум причинам. Первая не особо значимая, заключалась в неком, его абстрактном символизме — центральной точки, всей площади города Москвы. А вот вторая более значимая причина, заключалась в том, что Кремль одно из самых изрытых сооружений столицы. Многоуровневые туннели, сетью пронзали его подземную часть, и военные аналитики подозревали, что именно там свило своё гнездо правительство «мимов». Хотя и не были до конца уверены в этом. Но чем чёрт не шутит, а вдруг?
На худой конец, под Кремлём могли тогда находиться основные силы противника. А что? Места много. Относительно сухо, есть запасы воды и пищи. Говорят даже, есть генераторное освещение. Туннели метро, опять же, позволяющие выскочить на поверхность в любой точке города, не очень отдалённой от центра. Жить можно, если учесть, что все эти коммуникации, по слухам напоминающие подземный город, строились в расчёте на ядерную войну.
По истечении десятиминутного срока на связь снова вышел бомбардировщик:
— Я — «Ястреб». До цели осталось пять минут, — доложил командир самолёта. — Прошу подтверждения, продолжать полёт, — запросил он одно из двух, специально обусловленых, подтверждений, дабы, если что, не сворачивать полёт в авральном режиме.
— Это «Центр». Даю разрешение. Продолжайте сближение с целью, — отдал приказ генерал-майор, сверяя маршрут бомбардировщика с показаниями радара.
— Вас понял «Центр». Продолжаю полёт.
Когда стрелки часов отсчитали четыре минуты, движущаяся точка на радаре практически слилась с целью и бомбардировщик, следуя строго плану, повторно вышел на связь:
— Это — «Ястреб». Подхожу к цели. Минутная готовность. Прошу второго подтверждения, на поражение цели, — запросил лётчик, готовый в любой момент, вывести тяжелый самолёт из боевого режима.
Генерал-майор выслушав запрос, подошёл к президенту и сняв с блока
— Товарищ главнокомандующий, ваше слово, — сказал он отдавая трубку телефона. — У вас сорок секунд, пока самолёт не уйдет с заданного курса.
Взяв эбонитовую трубку, доисторического телефонного аппарата, президент заколебался. Правильно ли он, всё делает? Прямо сейчас он решал судьбы миллионов, но и так же подписывал смертный приговор сотне тысячам солдат. Всего лишь одна фраза, и он превратится…
«В кого? В кого я превращусь? В Палача или Спасителя? — металось в его голове. — Имею ли я на это право, кардинально решать судьбы людей?»
— Товарищ главнокомандующий — время, — поторопил его генерал-майор, утирая пот со лба.
«Господи прости…», — взмолился президент и приложив трубку к уху, поставил точку:
— На связи верховный главнокомандующий. Даю подтверждение на поражение цели, — проговорил он хриплым голосом, и бессильно, ведя рукой по лицу, опустил трубку.
— Вас понял товарищ главнокомандующий. Тридцатисекундная готовность…
Всё, дальше время полетело, как сумасшедшее, не давая не единого шанса, на изменение операции.
— Это «Ястреб». Я над целью, — пошёл последний рапорт. — Груз в порядке. Начинаю трёх секундный отсчёт: 3… 2… 1. Груз вышел… Ухожу из зоны поражения. Конец связи.
— Вас понял «Ястреб». Удачного возвращения, — пожелали командиру бомбардировщика, уходящего на предельную, для себя высоту.
И следом, перенимая эстафету, на связь вышел самолёт-разведчик:
— «Центр», это «Глаз». Вижу груз, идет нормально. Запускаю корректирующий луч.
На центральном экране, видоискатели самолёта-разведчика, отыскав ядерную бомбу, продемонстрировали её во всей своей красе. Бомба постоянно набирая скорость угрожающе неслась к земле, корректируя свой полёт инерционными движителями. Было видно, как они попеременно вспыхивают по бортам ракеты, не давая бомбе возможности сорваться в крутое пике, хаотично закрутившись в воздухе. Парашют решили не использовать, боясь смещения вектора полёта. Взорвать же её должны были дистанционно, на высоте полкилометра, от земной поверхности.
Полёт бомбы был не долог и потому самолёт-разведчик почти сразу же снова вышел на связь:
— «Центр», это «глаз». Подтверждаю: груз точно над целью. Начинаю десятисекундный отсчёт:
— 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4… три, два, один. КОНТАКТ! — последовала команда.
И внизу разверзся Ад…
Ярчайшая вспышка сотен звёзд, приглушённая фильтрами видоискателя, самолёта-разведчика, пронзила пространство, пожирая тени. Температура подскочив в миллионы раз, в доли секунд испарив всё в округе, расширилась и раскалённой сферой понеслась со скоростью света, пожирать пространство, ввергая Москву в бездну пламени, воспламенив бесчисленные пожары. А из самой земли, в том самом месте, куда упала бомба, ворочаясь и бурля, медленно ускоряясь, поднимался исполин.