Мне отмщение
Шрифт:
Посреди пыльной улицы стоял и устало смотрел на изодранный когтями столб полный человек в белой аккуратной чалме. Муса прищурился и тут же припомнил это лицо с набрякшими подглазьями и крупным рыхлым носом - Мазлум ибн Салама, здешний кади.
– Зачем ты пришел сюда, о ибн Салама?
– своим всегдашним, равнодушным голосом поинтересовался нерегиль.
– Подойди к моим воротам, господин, и увидишь, - тихо отозвался ашшарит.
И горько, тоскливо вздохнул.
Ушрусанец мялся и маялся, поглядывая по сторонам: негоже вот так входить в чужой дом. Сейид без охраны, с ним только он, Муса, и кто из братьев знает, что господин нерегиль вошел в дом к кади? Никто! Пусто на улице-то по дневному времени, ни души! Только ветер пыльные смерчи крутит...
Но Тарик сидел, не выказывая никакого беспокойства. Бледные губы, как всегда, кривило подобие улыбки. На самом деле Муса подозревал, что господин нерегиль не улыбается - а совсем наоборот, очень даже злится. Уж больно глаза пустые и холодные.
– Я попробую первый, - мрачно проронил айяр и взялся за чашку.
А вдруг яд подсыпали?
И отхлебнул обжигающее месиво: бедуины не пережаривали кофейные зерна, и потому здешний кофе только назывался кофе, а на деле приходилось хлебать беловатую жижу с перетертым кардамоном - к тому же туда всегда перекладывали сахара.
– Так что такого ты знаешь, о ибн Салама, что твои ворота чуть не процарапали насквозь?
– морозно улыбнулся господин нерегиль, а кади сглотнул и съежился.
И тихо сказал:
– Это случилось два месяца назад. Ко мне пришел Джаффаль.
– Кто это?
– быстро спросил Тарик.
– Он... уехал из Таифа.
– Когда?
– Уже три недели как.
– Кто такой Джаффаль?
– Фарис, - сглотнул кади.
"Всадник", кивнул себе Муса. То есть разбойник. Таких по пустыне бродило видимо-невидимо. Фарисы собирали дружины и нападали на путников и бедуинские становища, угоняя скот и отнимая имущество.
– Скоко человек под рукой у того Джаффаля?
– живо поинтересовался ушрусанец.
– Три дюжины, не меньше, - бледным голосом отозвался кади.
– Два года у нас жил. Видели три пустых дома на северной стороне? Там и жили.
– Что ж уехали?
Ибн Салама поник головой:
– Думаю, из-за того дела. Из-за которого приходил Джаффаль.
– Так что случилось, о ибн Салама?
– мягко поинтересовался нерегиль, слизывая сладкую жижу с края чашечки.
И кади решился:
– Два месяца назад Джаффаль пришел ко мне с двумя свидетелями, чтобы подписать купчую на невольницу - ну, знаете, поручиться перед людьми, что деньги переданы.
Тарик молча кивнул.
– Свидетелями были тот торговец финиками и...
– ...тот торговец всем чем можно, а лучше бабами, - пробормотал Муса.
–
– И?..
– Я подписал. И сделал запись, что все по закону.
– А что было не по закону? За что Джаффаль передал тебе взятку?
– холодно осведомился Тарик.
– Иштибра 1 , - коротко отозвался кади.
– Джаффаль хотел заняться женщиной немедля. Не ждать месяц.
– Подумаешь, преступление!
– фыркнул Муса - и тут же осекся.
Понятное дело, что в этом вопросе шарийа никто особо не соблюдал - особенно если покупали давно присмотренную бабу, к которой не терпелось войти. Ну или девчонку на пару месяцев - так, поиграться, а потом обратно к торговцу отвести, чтобы в большие расходы не влезать. Но говорить такое перед кади не годилось. Кади есть кади...
1
Иштибра - установленный шариатом срок в один месяц, который хозяин новой невольницы обязан выждать перед тем, как вступить с женщиной в сексуальный контакт. Месяц ожидания позволяет удостовериться, что рабыня не носит ребенка предыдущего хозяина. Закон связан с запретом "поливать своей водой чужой росток", то есть иметь близость с женщиной, беременной от другого мужчины.
– Я знал, что Джаффаль не покупал ту женщину, - все так же бледно и устало проговорил ибн Салама.
– Я даже знал, кто она. Джаффаль чуть не с год говорил, что отобьет у Джундубы жену.
– У Джундубы?..
– нахмурился господин нерегиль.
– Да. Это другой фарис, из племени бану килаб. Они кочуют поблизости. Красота жены Джундубы была воспета многими поэтами, ему завидовали...
– Так что же, выходит...
– неверяще протянул Муса.
– Ну да, - коротко кивнул кади.
– Они схлестнулись в пустыне, и Джаффаль отбил ее. Отбил Катталат аш-Шуджан. Во время боя его люди отогнали в сторону верблюда, на котором стоял паланкин женщины, и так отвезли ее в Таиф.
– И что же, все знали?..
– пробормотал Муса.
– Ну да, - снова кивнул кади.
– Поэты воспели яростный бой, храбрость Джаффаля и горе Джундубы, утратившего супругу.
– Чё-то я ничего не понимаю, - обалдело пробормотал айяр.
Происходящее никак не укладывалось в его ушрусанской голове.
– А где ж он был, тот Джундуба? Где были родственники этой самой Катталат аш-Шуджан? Почему не отбили? Почему мстить не пришли?! Да у нас бы в горах!..
Ашшарит пожал плечами:
– Разве Джундуба дурак? У него людей меньше, чем у Джаффаля. Зачем рисковать жизнью из-за женщины? Проще взять в шатер другую. Я слышал, он женился на дочке старейшины племени и с ней утешился.