Младший конунг
Шрифт:
— Наши их разделают, как кроликов.
— Ой, сомневаюсь. Думаешь, головорезами их называли за умение красиво соврать?
Альв фыркнул.
Гуннарсдоттер под землю не полезла. Она обошла дом, задумчиво скользя взглядом по сваленным кое-как пожиткам. Домище оказался огромный, под этой крышей, похоже, могли удобно устроиться все сто пятьдесят викингов, которые ходили под рукой Скаги. В середине пола были вырыты и выложены камнем три больших очага, а вот столы не были поставлены. Гуннарсдоттер разглядела
Выбравшись из дома, она прошлась и по лофтам. Ее сопровождали викинги, они и выволакивали из кладовых тех рабов и рабынь, которые прятались там от греха подальше. Сундуков по кладовым оказалось немало. Фыркнув, женщина махнула спутникам на добро.
— Собрать бы его куда-нибудь. Одной грудой.
— Соберем, — флегматично отозвался Хольгер. — Почему нет? Только ты, кажется, делишь шкуру неубитого медведя. Скаги еще не приволокли.
— Какая разница? Добро он бросил, оно уже не его. А что не его — то наше.
— Конунг говорил, кому он отдает это поместье?
— Кому-то отдает.
— Мог бы и тебе отдать, — сказал Торстейн.
— Зачем оно мне нужно? Я лучше поселюсь в Ферверке. Старость встречать, — улыбнулась она.
— Ну вот, а то бы тебе очень соответствовало это поместье. Крылу ворона самое место в гнезде.
Общий хохот ответил ему. Хильдрид и не думала обижаться, она тоже улыбнулась и махнула рукой, мол, не болтай ерунды.
— Правильно, — проворчал Альв. — Зачем Равнемерк эта дыра? Неуютно тут как-то…
Викинги Скаги не ожидали, что лаз в ярдхус будет найден так быстро, и никак не ожидали, что там, в лесу, их атакуют сразу с двух сторон. Схватка была короткой, хоть и яростной. Скаги не сдался. Не сдались и ближайшие его сподвижники. Кто-то из воинов, правда, предпочел жизнь, пусть даже и в плену — их не стали убивать, повязали. В конце концов, кого-то же должен конунг покарать при всем честном народе. С пленных стащили доспехи, обыскали и поволокли в поместье — показывать Хильдрид. Пока конунг далеко, его ярл все решает за него.
К тому времени дочь Гуннара уже успела снять шлем, убедившись, что больше никакой опасности закутки имения не представляют. К длинному дому согнали трелов: женщин и мужчин — и, глядя в их серые от усталости и опаски лица, женщина объяснила, что пока они будут жить здесь и работать, ухаживать за стадами и землями, а потом у поместья появится новый хозяин. Скорей всего, тот, кто владел поместьем раньше.
— Нашего бывшего хозяина убили, — хмуро сказал один из трелов — высокий, даже на вид очень сильный мужчина с клочковатой, кое-где подпаленной бородой. Одного лишь взгляда на его бороду Хильдрид хватило, чтоб понять —
— У вашего бывшего хозяина, сдается мне, есть наследники, — равнодушно возразила она.
— Прямых — нет.
— Какие бы они ни были — прямые, кривые — права у них есть. Конунг провозгласил, что древний закон, по которому земля принадлежит потомкам того, кто первым расчистил ее и обработал, он будет защищать, как собственный.
— Знаю я его наследника, — не слушая, продолжал кузнец. — Муж его младшей сестры, Кленг Финнарсон.
— Чем он тебе плох? — бросил Альв. — Хозяин плохой?
— Хозяин-то он хороший. Да только не по нраву нам.
— С каких это пор трелы решают судьбу имения? — расхохотался викинг. Это предположение развеселило всех воинов Хильдрид, даже некоторые рабы заулыбались. И в самом деле, бредовое предположение — где это видано, чтоб невольники выбирали себе хозяина, а не наоборот?
— Бог бы с ним, с имением, — ответил кузнец и повернулся к Хильдрид. — Мне на имение наплевать и на его хозяина тоже. Возьми меня с собой, ярл. Я буду хорошо тебе служить.
— Ты не похож на искусного воина, — лениво ответила женщина. — Хотя, наверное, и силен. Или хочешь доказать мне, что я ошибаюсь.
— Хе… Даже при всей моей силе я вряд ли справлюсь с воином, пусть даже молодым. Если, конечно, не возьмемся врукопашную, — и растопырил ручищи, больше напоминающие огромные лопаты.
Викинги, которые в отличие от местных трелов прекрасно знали, с кем разговаривает кузнец, стали поглядывать на Альва. О его связи с предводительницей отряда знали все. Альв слегка побагровел.
— Я тебе дам рукопашную, — сказал он, пытаясь оттереть Хильдрид от трела. Дочь Гуннара, а за ней и все викинги, залились хохотом.
— Что, Альв, боишься, что кузнец поразит воображение Равнемерк? — крикнул Харальд, один из давних спутников сперва Регнвальда, а теперь и женщины-кормчего. К Бедварсону он присоединился еще двадцать пять лет назад, и был на четыре года моложе предводительницы отряда. Он и прежде любил пошутить, но с годами его шутки начали становиться все более и более пошлыми. Теперь Хильдрид не нашла ничего лучше, чем наступить ему на ногу всем своим весом. Харальд охнул и умолк.
— Я не дерусь врукопашную. Не люблю. Да и умение владеть мечом, наверное, не главное. Что еще ты умеешь? Ковать?
— Да. Ковать умею.
— И хорошо?
— Пока никто не жаловался.
Она рассмеялась. Кузнец смотрел на нее мрачно.
— Я вот что скажу, Равнемерк, — произнес он решительно. — Так ведь тебя называют, верно?
— Да, верно.
— Может, я и трел, но если меня освободить, от меня будет толку не меньше, чем от свободного. А может, и побольше, чем от иных прочих? — и зло покосился на Альва.