Митьки
Шрифт:
А. Филиппов раздел «Митьки и девки» посвящает одной, близкой ему ипостаси митька – оттяжке, но последняя фраза раздела показывает и другую сторону медали:
«Митёк, что ни оттягивается, то мучается, а что ни мучается, то оттягивается. Чтобы спастись от мук, он прибегает к оттяжке, принимая во имя их ещё большие муки, а следовательно, стараясь унять их ещё большими оттяжками и т. д.»
Второй
«В отличие от девок сестрёнка – это подруга митька, делящая с ним многие муки и оттяжки (но далеко не всё). Кроме этого, сестрёнка должна разделять взгляды митька; таким образом, она является уже почти полноправной участницей движения.
Существует единственный путь обращения девок в сестрёнки – оттяжка. Девки (чаще всего обращение происходит скопом) должны устроить митьку достойную оттяжку, да не одну. Затем девчоночки сдают экзамен, то есть очередную оттяжку митька устраивают в присутствии других, необращаемых девок, прославляя при этом движение митьков. Если у сторонних девок пробудится живой интерес к митькам и они своими бисерными кошелечками примут активное участие в оттяжке, экзамен можно считать сданным».
В этом определении сестрёнок (которое вряд ли получит признание со стороны эмансипированных сестрёнок) переходную стадию от девки к сестрёнке Фил обозначает как «девчоночку». Однако это вряд ли правомерно. Наиболее меткое определение «девчоночки» принадлежит самому Ф.Филиппову:
«Девчоночка» – промежуточное название девки, употребляемое лишь во время стояния с ней в очереди (самостоятельного значения не имеет)»
Приведу весь оставшийся текст раздела целиком, уже немного осталось: «Сестрёнки в награду, как знак принадлежности к высшей категории, получают любовь и уважения митька, а иногда и почетные титулы: «одна ты у меня сестрёнка, «любимая и «единственная сестрёнка. (Эти титулы употребляются к трем разным сестрёнкам).
По неизвестным причинам самое распространенное имя среди сестрёнок – Оленька. Феномен этот необъясним, но почти у каждого митька есть сестрёнка Оленька, имющая один из трёх титулов.
Спорным моментом этого в целом содержательного раздела является антифеминистический настрой, помешавший автору заметить такой любопытный нюанс: высшим сестрёночным титулом после «одной ты у меня», «любимой» и «единственной» является «братушка!» что казалось бы подтверждает подчиненное по отношению к митьку положение остальных сестрёнок. Но любопытно, что сестрёнка называет митька (удостоившего её высшим титулом: «сестрёнкой!»
Вряд ли можно так же безоговорочно принять суеверный тезис о сестрёнках Оленьках, хотя их действительно навалом и среди них есть даже жены митьков (жены митьков тоже могут добиться титула «сестрёнка» – но им это, конечно, труднее…) Последний раздел работы Фила имеет интригующее, обеспечивающее успех у читательской массы название: «Митьки и секс»
Раздел краток. Вот он:
«Митьки не сексуальны».
После этих справедливых слов, А.Филиппов, видимо, устыдившись, откладывает перо, даже не поставив точки. Попробую расшифровать эту фразу, связанную с тезисом, объявленным
Многие люди, но особенно митьки, стремятся к экстремальности в отношениях друг с другом. Экстремальные отношения мужчины и женщины почти неизбежно проходят сексуальную фазу и тем самым кончаются женитьбами, трагедиями и Т. д. Если бы митёк относился к своим сестрёнкам, как к сексуальным объектам, то это неизбежно похоронило бы все движения митьков лавиной женитьб, трагедий, мордобоев…
Поэтому-то экстремальность в отношениях с «любимой» сестрёнкой знаменуется тем, что митёк объявляет её «братушкой», а свое либидо переносит на что-нибудь другое – хотя бы на «бисерные кошелечки».
Часть V. Этика митьков
«Тебе теперь весело только с такими митьками погаными»
Вон оно как получается! Массовое молодёжное движение, и вдруг: «Митьки не сексуальны!» Да на хрена нам нужно такое массовое молодёжное движение, кто в него пойдет?
Прошлой зимой по телевидению с закономерным успехом демонстрировался телефильм «Милый друг» по Мопассану. Фильм абсолютно не митьковский, ни одной цитаты из него не выжать и даже в пример неловко приводить.
Мне довелось (или, лучше посчастливилось смотреть его с Дмитрием Шагиным. Не буду скрывать: Митька смотрел телефильм без напускного равнодушия, не хулил его за полное отсутствие митьковых данных и проявлял скорее восторженность и радостное изумление. Комментарии его были даже оживлённее, чем при просмотре митьковской классики.
– Во! Ещё одна лялька! Сейчас он её покроет! Гляди, гляди… Ты гляди! Гляди… ну, точно! Покрыл!
Это веселье резко контрастировало с холодностью и плохо замаскированной завистью остальной аудитории, которая не могла отнестись к персонажам столь отстраненно. Митька воспринимал любовные похождения героев телефильма, как забавное поведение экзотических зверушек (характерно всвязи с этим использование животноводческого термина «покрыл»).
Покрыть (кого-либо) – …
С таким же любопытством и восторгом Митька наблюдал бы, например, за необыкновенной способностью слона съесть за раз несколько цертнеров капусты.
– Во! Ещё один кочан берёт! Сейчас он его съест! Ты гляди, гляди… Ну точно! Съел!
Да и у кого эта способность слона-отттяжника не вызовет весёлого интереса! Но и при большой любви к капусте я лично зависти к этому слону не испытываю. Не станет человек от хорошей жизни сосредотачивать все свои помыслы ни на капусте, ни на бабах. Тут, собственно, и этика не при чем.
– Да, лихо это у «милого друга» выходит. А жалко его… Бедный какой! Скучно ему, ничего-то ему не интересно…
Митёк делается свободен от греха не истерическим отворачиванием, не с пеной тоски – а со смехом и жалостью. И пусть это отпугнет колеблющихся неофитов движения, но не даром глава Фила «Митьки и секс» так кратка: «Митьки не сексуальны» – без всяких проклятий, а просто есть вещи поинтереснее.
Это что же поинтереснее? Пить бормотуху, вырывая друг у друга бутылку?
Да, читатель, конечно, я раскрыл митька до самой жестокой критики – на, ешь его с говном! – и это одна из самых обаятельных черт движения: грех митька – нараспашку!