Мистериозо
Шрифт:
Он сидит совершенно неподвижно.
Он ждет музыки.
Глава 11
Запах, всего лишь запах, привычный запах женской кожи. Маленькие-маленькие волоски слегка щекочут нос. Больше ничего. Ему больше совсем ничего не нужно. Она изгибается, когда он касается ее. Он все еще холодный.
— Ко мне пришел незнакомец, — произносят ее полусонные губы.
— Нет-нет, — отвечает он, приникая ближе. — Это ко мне пришла незнакомка.
Это словно формула. Которая говорилась сотни раз. Это и есть формула. Сезам, откройся.
Сезам
Он тут же твердеет. Щелк. А я-то думал, что слишком устал. А тут такой «щелк». Остальное тело спит. Кровь прилила к одному органу. Который не дремлет.
Он греет, насколько удается, руку под мышкой и на пробу кладет ей на бедро. Она не выказывает недовольства. Она не выказывает вообще ничего. Она спит. Он делает последнюю попытку и запускает руку под ее футболку. Он обхватывает грудь. Начинает осторожно, круговыми движениями, поглаживать ее возле соска. Или она сочтет, что это ее раздражает, и прогонит его, или решит, что это приятно, и позволит ему остаться. А может быть, будет спать дальше. Сейчас все возможно.
Сосок напрягается. Она слегка шевелится. Она позволяет ему остаться.
Он приспускает трусы и легонько проводит членом по ее пояснице и ниже, по верхней части ягодицы. В то же время пальцы продолжают кружить вокруг соска, слегка пощипывая его. Член мягко двигается вниз по бедру, минует линию трусиков и спускается к ляжке. Там он разворачивается и идет вверх, затем вниз, осторожно задевая трусики, медленно описывая круг возле ануса, и снова возвращается на поясницу. Круги.
Она поворачивается на спину и приподнимает бедра. Он стягивает с нее трусики и чувствует ее запах. Он стягивает с себя трусы, она обхватывает его обеими руками и направляет его туда, куда нужно.
Язык на ее губах. Ее язык выглядывает наружу. Они касаются друг друга. Он осторожно ныряет внутрь раскрывшегося лона, его влажно обхватывают со всех сторон. Несколько минут они лежат, замерев совершенно неподвижно. Исполнено. Они везде соприкоснулись кожа к коже.
Он тянет член наружу, вытягивает его почти до конца, а затем ввинчивает внутрь, до самого конца.
Ничего не кончено, Йельм.
Он отложил свой шлем, и теперь он Пауль. [15] Просто Пауль.
15
Игра слов: Hjelm — фамилия и hj"alm — шлем.
Завтрак. За столом Пауль, Силла и Тува. Он просматривает заголовки утренних газет. Тува с хлюпаньем допила остатки апельсинового сока, выскочила из-за стола и подбежала к зеркалу.
— О-о-о-о! — простонала она. — Я похожа на Пеппи Длинныйчулок!
Она распустила хвостики, взъерошила рукой волосы и принялась яростно их расчесывать. «Сейчас она больше похожа на маленького тролля», — подумал Йельм.
— Замечательно! — сказал он. — Подойди сюда.
Она подбежала к столу, быстро обняла папу, затем отбежала назад к зеркалу и надела на плечо сумку как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь. Она открыла. Вошла Милла.
— Привет! —
— Привет! — ответил Йельм.
— Пошли! — сказала Тува. — Мы опаздываем.
Дверь закрылась.
Данне спустился по лестнице и хмуро взглянул на них.
— Ты еще дома? — спросил он отца и ушел. Дверь за ним громко хлопнула.
Силла глубоко вздохнула и, откусив половину бутерброда с паштетом, спросила:
— Значит, все полетело ко всем чертям?
— Да.
— Не хочешь рассказать?
— Я обязан молчать, — ответил он, весело поглядев на нее.
— Да-да, — ответила она с точно таким же выражением лица. Так частенько случалось. Он узнавал на ее лице свои выражения и гримасы, и кто кого обезьянничал, понять было невозможно.
— Мы просто-напросто ошиблись местом.
— Ты думаешь, что что-то случилось совсем в другом месте?
— Я совершенно уверен в этом. Вот увидишь, ты прочтешь об этом уже в вечерних газетах. Мне позвонят с минуты на минуту, — сказал Йельм, указывая на мобильный телефон. Он допил свой кофе и, подойдя к вешалке, на которой во все стороны топорщилась одежда, снял свою куртку с овчинным воротником. Взял ее в руки, вернулся к столу и нежно поцеловал Силлу.
— Ты работаешь сегодня вечером или нет? — спросил он у нее.
Она покачала головой с видом игривого осуждения.
— Работаю.
Йельм надел куртку, послал ей воздушный поцелуй, открыл дверь и шагнул к ждущей у порога служебной «мазде». Силла кашлянула прежде, чем он успел закрыть дверь. С некоторым отвращением она держала большим и указательным пальцами мобильный телефон. Он зазвонил, и она уронила его на стол.
Охнув, он подхватил его и поднес к уху. В течение всего разговора он не произнес ни слова.
— Ну, что я говорил? — сказал он ей, убирая мобильный в карман. Она послала ему вдогонку воздушный поцелуй, когда он вышел навстречу сумасшедшему, почти летнему дню.
Безветренно. Жаркое солнце. И только в тени ощущалась еще не желающая уходить весна.
«Любовь, — удивился он собственной мысли. — Любовь и весна. Весна и любовь».
Он повернул ключ зажигания и выехал из Норсборга.
Пора наконец сменить южный район на северный.
Глава 12
Девять часов три минуты, третье апреля. «Тот самый день, когда король Густав IV Адольф был коронован в Норрчёпинге в 1800 году», — подумал кто-то, отвлекшись от синхронизованного мыслительного процесса членов «Группы А».
Хотя именно в этот момент мыслительный процесс шел безнадежно вяло.
Ян-Улов Хультин выглядел собранным. Ни тени досады на ночные события. Он обстоятельно разместил свои очки на переносице и стал листать безбожно большую кипу документов.
Йельм огляделся в огромной кухне. «Группа А» несла на себе следы прошедшей ночи. Гуннар Нюберг громко чихнул и подумал о церковном хоре и воспаленных связках. У Вигго Нурландера был просто кислый вид. Черстин Хольм, подперев голову рукой, предалась тому, что в риксдаге, обнаружив дремлющих во время заседаний политиков, стали называть «микросном». Арто Сёдерстедт, без сомнения, был где-то далеко. Глядя в окно кухни, он раздумывал над мистическими соответствиями.