Мистер О

Блэйкли Лорен

Эти слова заставляют меня парить. Похоть растет во мне, превращаясь во что-то более мощное и сильное. Что-то, что было рождено ночными фантазиями и месяцами тоски.

— Я тоже, Принцесса. Я думаю о тебе постоянно. В своих фантазиях я трахал тебя так много раз.

— Тебе это нравилось так же сильно? — спрашивает Харпер, ее дыхание прерывистое из-за того, что пальцами она скользит по клитору, пока членом я толкаюсь внутрь и наружу ее тугой, влажной плоти.

— Нет, — мычу я, пока ее великолепная спина скользит по моей груди. — Ничто

не сравнится с реальностью, с тобой, потому что она и есть все мои фантазии только лучше, намного лучше.

— С тобой так хорошо, — говорит она с придыханием. Харпер вздрагивает, ее дыхание замедляется, и следующие слова выходят из нее сексуальным шепотом. — Я собираюсь кончить на тебе, Ник.

— Сделай это, Принцесса. Кончи на мне, — рычу я, потому что ей нравятся разговоры, Харпер любит предупреждать о своих оргазмах, и она любит говорить мне о том, когда она кончит, и я наслаждаюсь каждым пошлым, сладким, греховным словом, что слетает с ее губ.

Она крутит бедрами, трет сильнее свой клитор и быстрее скачет на мне, а затем кричит.

— О боже, о боже, о боже.

Ее крики и дрожь что-то переключают во мне, и я следую за ней к собственному сладкому освобождению. Тело содрогается, когда оргазм обрушивается на меня, атакуя удовольствием. Я стону ей в шею.

— Ты меня убиваешь, Харпер, — хрипло говорю я ей на ухо. — С тобой я кончаю так сильно. Ты знала об этом?

Харпер вздыхает, и это сексуальное мурлыкание дает мне понять, насколько сильно ей нравится слышать эти слова.

— Мне нравится, как ты кончаешь, — говорит она, затаив дыхание. — Мне нравится слышать твои стоны. Мне нравится, как ты сжимаешь меня крепче, и как учащается твое дыхание.

Это такой интимный момент — открыться кому-то, отпустить контроль. И, да, дарить оргазмы — мое самое любимое занятие, но чертовски здорово то, что моего оргазма она желает так же сильно. Может быть, поэтому мне так хорошо с ней. Потому что я чувствую больше. Больше энергии. Больше уязвимости. Будто она меня знает.

— Вот, что ты со мной делаешь, — говорю я, прижимаясь губами к ее щеке. — С тобой я схожу с ума.

Она откидывает голову, положив ее мне на плечо, заводит руки назад и обнимает мою голову.

Когда пальцами она начинает играть с моими волосами, я вздрагиваю.

— Это мне тоже нравится. То, что ты делаешь, — шепчу я.

— Я знаю, — говорит Харпер, и ее голос так мягок. — Тебе всегда нравилось, когда я трогала твои волосы.

Я чувствую, словно электричество искрится в моем теле, и я не уверен, это реакция на ее слова или что-то иное, что-то новое. Потому что дело не только в том, что она знает меня. А в том, что она разгадала меня. Харпер узнала все мои симпатии (многочисленные), и антипатии (коих не так много), и все мое самое любимое, и, кажется, пытается подарить мне как можно больше из этого списка. Она привела этот проект в действие, чтобы узнать, что ей нравится, но еще раньше она выяснила все обо мне. И, черт возьми, я не капризничаю,

но и у меня есть то, что меня заводит. Нижнее белье, которое она носит, слова, которые она говорит, и пошлые фразочки, которые говорю ей я.

— Выглядит так, будто ты меня изучаешь, — говорю я с ноткой удивления в голосе.

— Может, так и есть. Это тебя беспокоит?

Я смеюсь.

— Боже, нет.

Спиной она прижимается ближе ко мне.

— Мне нравится дарить тебе то, что ты хочешь.

Я плотно сжимаю губы вместе, сдерживая вырывающиеся слова.

Я хочу тебя. Всю тебя.

***

Чуть позже, после того, как мы прибираемся, она берет меня за руку и тащит на кухню.

— Я принесла тебе подарок, — ее глаза сверкают.

— Еще один подарок? — спрашиваю я, ухмыляясь. Мне нравятся ее подарки.

Она кивает.

— Я засунула его в морозильник, когда приехала.

— Как ты это сделала, что я не заметил?

Харпер закатывает глаза и разводит руками.

— Ник, я этим зарабатываю. Ловкость рук. Иллюзии.

Она открывает морозильник и достает оттуда пинту мятного мороженого с шоколадной крошкой.

— Твое любимое, — говорит она, улыбаясь.

И я не могу не улыбнуться в ответ. Из-за… этой девушки.

Я просто хотел вытравить ее из своего организма. Мне отчаянно нужно сосредоточиться только на сексе. Но каждый поступок, который она делает — волшебство для меня — нижнее белье, мороженое, душевые кабины. И как она разговаривает со мной в порыве страсти, открываясь, делясь со мной, становясь для меня такой уязвимой, что я почти позволяю себе поверить, что это может продолжаться, и что мы можем есть вместе мороженое каждую ночь.

Ладно, может, не каждую ночь, ведь я должен оставаться в форме. Но достаточное количество ночей. Только она не этого хочет. Прямо сейчас мне должно этого хватить, поэтому я собираюсь наслаждаться каждой секундой, проведенной с ней до тех пор, пока это не закончится.

С лукавой ухмылкой я прислоняю ее к холодильнику, быстро целую, а затем краду у нее мороженое.

— Нечестно, — говорит Харпер, пытаясь выхватить у меня его.

— Если будешь хорошо себя вести, то я с тобой поделюсь, — поддразниваю я, держа мороженое высоко над головой, затем открываю ящик для столовых приборов и достаю две ложки.

— Тебе лучше поделиться, — говорит Харпер, а затем голая ест мятное мороженое с шоколадной крошкой, сидя вместе со мной на диване. Я целую ее, и, да, вкус мороженого на ее языке так же хорош, как я себе и представлял.

Подождите. Я ошибся. Он лучше. С ней все намного лучше.

Вот почему я тоже дарю ей подарок. Это мелочь, но она говорила, что хочет этого. Я хватаю воскресный кроссворд с кофейного столика и держу его прямо напротив груди так будто это грамота, которую я получил за свои достижения.