Мистер Дориан Грей
Шрифт:
— Что скажешь, Дориан? — поторопил меня Марсель, хлопнув по плечу.
— Я в игре. И готов помочь вылечившейся истеричке, — я подошёл к широко улыбающемуся Мэлу, который хотел, было, накинуться на меня с объятиями, но я вытянул впереди себя руку, заменяя телячью нежность мужским рукопожатием, — Я впервые услышал мужскую речь. Ты уходишь не на фронт, поэтому веди себя достойно, друг мой.
— Я никогда этого не забуду, Дориан, — поставленным голосом произнёс он, а затем протянул руку к Марселю. Он так жёстко стиснул
— Марсель, больно же…
— Теперь, терпи, боец, слушая при этом меня крайне внимательно, — скороговоркой проговорил он, до посинения сжимая руку брату, — Я поддерживаю твоё решение, потому что его поддержал Дориан. Знаешь, у нас отличная мужская солидарность и порой случается, что срабатывает одно течение мыслей, за это я сейчас преклоняюсь перед космосом. Но суть не в том, о чём думаем мы, а в том, что в голове у тебя. Одна твоя попытка убить себя — и я сам тебя урою. Наркотики — ты труп. Слишком насыщенная половая жизнь без латекса — ты тоже труп. И, наконец, распитие алкоголя не достигшим двадцати одного года джентльменом, карается законом и Марселем Греем. Надеюсь, голову от феерической свободы ты не потеряешь. Дай мне слово, — он бросил цепкий взгляд в его глаза.
— Обещаю, — прошипел он сквозь зубы, смотря на их сцепленные огромной рукою Марселя руки, — Обещаю… Отпусти наконец!
— Вот и славно, — широко улыбнувшись, грозный брат отпустил Мэла и слегка подул на свою покрасневшую ладонь, в то время как самый младший Грей зажал «пострадавшую» часть своего тела в другой руке.
— Ну, ты и громада, Марсель! — с досадой в голосе провыл он.
— И тебе не помешало бы тренировать металлическую хватку, дружок, — посмеялся Марсель, — Когда организуем побег?
— Я думаю, что самым адекватным решением будет его отъезд завтра утром в аэропорт вместе с тобой, — недолго помолчав, произнёс я, — И ничего больше планировать не надо. Они воспримут это, как должное, если, например, Мэл пойдёт помогать относить твой багаж… а на деле понесёт свой. После, улетит туда, куда пожелает. Дома ответ буду держать я.
— Ловко придумано, — ухмыльнулся Марсель.
— Да, но нужно уладить некоторые детали. Во-первых, заиметь карту, о которой не знает отец, чтобы с бухты-барахты и его горячки от припадков мамы, ты не остался без денег. В его силах её заблокировать. Вот, держи одну из моих… пин-код — последние четыре цифры номера карты.
— Понял, — кивнул Мэл, убирая данное ему в свой бумажник, что доселе лежал в кармане брюк.
— Второе — билет на самолёт. С рейсом определись сейчас. Конечно, отец в силе заблокировать все, но, может, ты успеешь улететь прежде, чем отец спохватиться. Так ты не будешь тратить время на покупку билета.
— Хорошо, я сейчас забронирую…
Он тут же уставился в телефон, нервно двигаясь пальцами по дисплею. Затем, остановившись, он выдохнул и посмотрел в мои глаза.
— Ты думаешь, что не сможешь быть достаточно убедительным? — осторожно спросил Мэл.
—
— Не удивляйся, Мэлли, в нём мало оптимизма, — засмеялся Марсель.
— Зато достаточно реализма и логики. Я буду предельно точен в своих высказываниях с отцом, маме пообещаю, что ты будешь звонить ей каждый день и только посмей нарушить моё обещание. Отрежу уши.
— Я добавлю, — промурлыкал Марсель.
— Я вас понял. Вернёмся в дом… Я закажу билет. Вы же останетесь на ужин? — грустно улыбнувшись, с надеждой спросил он.
— Я ради этого и примчался сюда, — Марсель подошёл ко мне и взял под руку, — И ты ужинаешь с нами. На представление к своей Леди Грэнни ты опоздал, а работа не волк, в лес не убежит.
— Я и не собирался спорить, — улыбнулся я. — К тому же, нервишки заставляют здорово проголодаться.
— Вот, можешь поблагодарить Армэля за свой хороший аппетит.
— Марсель! — прикрикнул он, заставив нас троих захохотать.
Со смехом и счастливыми лицами мы вошли в дом, где уже в холле нас встречала мама, почему-то со слезами, стоящими плотной стеной в её синих глазах и нежной, какой-то беззащитной и отчаянной улыбкой, которая может тронуть самое чёрствое сердце. Из глубинной стены комнаты послышались звуки шагов, позади Айрин открылась дверь чёрного входа… вошёл папа. Мы замерли от взгляда его серо-голубых глаз, что были будто бы затянуты туманным смогом. Марсель вышел на пару шагов вперёд.
— Что-то случилось? — старательно будничным тоном спросил он.
— Мы с матерью запрещали вам когда-нибудь, что-нибудь? Становились у вас на пути? Ломали вам жизнь? С чего такое недоверие? — спокойно, ни капли не враждебно произнёс он, вгоняя нас, как мальчишек, в холодный пот.
Марсель сделал неуверенный шаг назад, ближе к нам и было видно, даже сквозь строгие дорогие брюки, что колени его слегка дрожали, как у нашкодившего ребёнка. Я понимал его в эту секунду. Мне в первый раз было так стыдно. В первый раз.
— Мы всегда вели себя с вами по-людски. Да, мы заставляли бороться за свои цели и отстаивать своё мнение, но никогда в жизни не заставляли вас поступать так, как нам вздумается, а только так, как хочет ваше сердце. Так, к чему оно расположено, чего оно просит… Разве не так? — он выжидающе смотрел на каждого из нас, — Не так, Дориан?
Я вздрогнул, когда услышал так тихо, так уверенно, но столь отчаянно произнесённое моё имя, которое я в это секунду хотел передать кому-то другому.