Миссия
Шрифт:
Как не будет? — спросят нетерпеливые читатели, любители подробить чужие челюсти или посмотреть на оное. — Главгер же боксёр. Отметелит эту шантрапу на раз-два. Да таких будущих бандюганов нужно за ноги и об стену головой, чтобы птички мозгом полакомились.
Да, больные на голову подростки и взрослые так иногда и поступают. Лезут в драку лишь бы не посрамить своё эго. А то, что от драки можно уклониться — об этом и не думают.
Перебрасываю сумку через сплошной забор в подворье магазина, и, взлетев, с помощью рук, забрасываю ногу на верхушку. Чуть подтягиваюсь и спрыгиваю на другой стороне. Рядом тут же приземляется высокий паренёк и становится в боксерскую стойку.
— На "Динамо" занимаешься? — спрашиваю, поднимая сумку на плечо.
Парень
— А чё?
— А я у Михайлова с Щербаковым буду спаринговать… Приходи на следующей неделе вечером. Посмотришь. Какой разряд?
— Третий, — опуская руки тянет хулиган.
— А я КэМэЭс. — рисуюсь я, отходя к воротам, — Приходи, не пожалеешь…
На заборе появляются ещё четверо. Спрыгивают.
Пятеро. Если что, отмашусь.
— Щедрый, ну, чё? Будем отоваривать? — спрашивает один из задержавшихся.
Щедрин (как я причитал на нимбе), посмотрел на меня и сказал, пожав плечами:
— Ша, пацаны… Это наш с "Динамо"… Извини, товарищ, обознались…
Тут сзади кто-то кашлянул. Это охранник с двухстволкой вылез из магазина посмотреть на нарушителей порядка. Покрутил в руках свисток, да и убрал. Открыл дверцу ворот, держа охотничье ружьё наизготовку. Когда я выходил за ворота, то услышал, как дедок шумнул, усвистевшим через забор:
— Будете лазить — солью угощу. Соли много выдали…
7 ноября 1950 года. Москва.
Днём, отдохнув после утренней разминки, иду с командой в номера гостиницы. С наслаждением принимаю душ. У нас в общаге хоть и поставили газовый бойлер, но очередь по утрам и вечерам — мама, не горюй! А Колесникова пока всё семейство перемоет — целый час пройдёт…
Наслаждаюсь запахом свежих простыней. Здесь в транспорте зимой такие "ароматы Франции" аж глаза режет. В тёплое время народ часто моется, а вот зимой… Горячая вода в душевых есть не на всех предприятиях. Летом то прохладной водичкой ополоснуться в кайф, а зимой под ледяной душ не каждый полезет… Бани то они не везде есть, да и денег стоят. А селянки и селяне, что на рынки везут свой товар… Они хорошо если раза три моются… Не в неделю. Нет. За зиму.
Так что, я засыпаю перед матчем на чистых простынях, с наслаждением не ощущая привычных запахов…
Матч со Швецией транслировался в прямом эфире. Для телевизионщиков и за обеими воротами и с одного бока поля построили три домика для телеоборудования. В нашей сборной в стартовом составе вышло пятеро динамовцев, трое реабилитированных чернышёвских армейцев из "ВМС", спартаковец Симонян, наши Крижевский и Сева Бобров.
Сборная Швеции была весьма грозным соперником. Чемпионы недавних Олимпийских Игр. Призёры последнего Чемпионата Мира в Бразилии. Но, в их составе отсутствовали звёздные нападающие итальянского "Милана" Нильс Линдхольм, Гуннар Грен и Гуннар Нурдаль и братья последнего — полузащитники Кнут и Бертиль Нурдаль. Шведская федерация запретила привлекать в сборную легионеров. Из "Советского спорта" и частично при просмотре нибов на разминке я составил о соперниках своё мнение. В воротах надёжно играл Свенссон по прозвищу Рио-Калле, защитник-ветеран Нильсон, который, как утверждала газета, играл ещё в довоенном ЧМ-1938 (четвёртое место). В нападении блистали Эгон Йёнссон и лучший бомбардир Швеции этого года Ингвар Рюделль. Вот против этой грозной, но омоложенной сборной и вышла наша команда.
Первый тайм прошёл во взаимных атаках, где удачливее других на добивании оказался Бобров. 1:0. С таким счётом команды ушли на перерыв под аплодисменты переполненного "Динамо". Качалин о чём-то поговорил в раздевалке с Бобровым и кинул мне: " Разминайся". На место центрфорварда выдвинулся Симонян, а я занял привычную позицию правого инсайда.
Первым же ударом я попал в штангу, а юркий Трофимов, опередив защитников, добил мяч. 2:0. Затем этот "Чубчик" вновь отличился, заставив шведского игрока срезать мяч в свои ворота. 3:0. Потом мне доверили
Глава 23
Пессимист — это оптимист с большим жизненным опытом.
Ежи Лец, поэт, сатирик.
9 ноября 1950 года. Москва.
За десять месяцев, что я здесь, мне пришлось присутствовать больше, чем на десяти собраниях, несмотря на все мои ухищрённые отлынивания. СССР сейчас не только страна Советов, но и собраний. Я уже был на родительских, комсомольских, студенческих, профсоюзных, производственных… Даже на паре антивоенных митингов отметился. Демонстрировать вот в колоннах пока не довелось — матчи спасли от такого времяпрепровождения. Хотя, вру, был с колонной школьников на Девятое Мая, но, это по собственной инициативе.
Нахожусь вот на производственном собрании на аэродроме. Принёс в бухгалтерию справки на совместительство с телецентра. Тут то меня и взяли. Я числюсь здесь спортивным инструктором на полставки. Деньги получаю в бухгалтерии клуба, а здесь только трудовая лежит. Но, на аэродром приехало новое начальство округа и, главный аэродромщик дал распоряжение собрать народ в актовый зал. Начальство говорить будет. Хватали всех свободных и праздноболтающихся. Набили зал народом, как селёдку в бочку. Собрания в это время проходили более нервно чем в восьмидесятые, когда в основном все сидели ровно и не высовывались. Здесь же на слова начальства "Есть вопросы?" вполне себе мог встать дядечка-фронтовик и высказать без прикрас: и об организации работы, и об авралах после простоев, и про отсутствие горячей воды в душевой и т. д, и т. п… Поэтому каждое такое собрание было для начальства испытанием на прочность и стрессом.
Сижу, я значит. Никого не трогаю. Тут встаёт какой-то техник в потрёпанном комбезе и говорит:
— Товарищи. В нашем коллективе трудится обладатель Кубка СССР по футболу товарищ Жаров. Давайте попросим его рассказать о спортивных планах. Пусть товарищ Жаров добывает славу для нашего спорта, а мы будем достойно работать, чтобы нашему коллеге было не стыдно говорить про свой трудовой коллектив. (аплодисменты).
Э. Да это профсоюзник аэродромный. За такую подставу должен мне теперь путёвку в Ялту дать. Буду, как тётя Клава, почти задаром на югах отдыхать. Хотя, чего это я размечтался. Летом Чемпионат, Фестиваль, Спартакиада (Команда РСФСР уже бумагу прислала Маслову в Горький о базовом клубе республики на турнир. "Крылья" из Куйбышева как-то отвертелись.)
Выхожу на трибуну. В мундире, при орденах. Красавчик. Сказал о предстоящей поездке футбольной сборной в Англию. Задвинул речь о здоровье нации. О том, что нужно увлекать молодёжь спортом и учёбой. Ведь только умные и здоровые люди смогут построить коммунизм. Начальник аж подпрыгивал хлопая. Видимо, не ожидал такого красноречия от "подснежника".
11 ноября 1950 года. Москва.
На свадьбе были три категории гостей: партэлита была представлена несколькими членами бывшего Политбюро и министрами из Правительства; затем шла советская аристократия и дети элиты; в конце списка были родственники и "обычные" друзья Булганина-младшего и все друзья-подруги невесты. Родители Даши умерли, а родня от неё прилюдно отказалась, узнав о лагерном сроке. Впрочем, дашина тётка с двумя сыновьями приехала. Но, как мне кажется, больше надеясь получить что-то с барского плеча, чем порадоваться за невесту…