Миссия
Шрифт:
Врач то хорошо пахнет, а вот то что он суёт мне под нос — не очень — думаю я. И начинаю улыбаться, осознав, какая хрень мне пришла в голову…
— Ю-у-ура, смо-ожешь и-играть?
Киваю. И пересилив себя,
Всё вокруг движется, как в замедленной съёмке. Снова выход на ворота. Отбиваю. Ещё отбиваю. Ловлю шайбу над плечом. Канадцы выигрывают вбрасывание. Бросок. Ловлю, замечая, как Бобров покатил в среднюю зону. Вытряхиваю шайбу на лёд, видя удивлённые взгляды наших и чужих игроков. Бросаю диск в направлении Боброва и ору: "Сёва-а-а!".
Бобров принимает шайбу. Уворачивается от удара клюшкой. Набирая скорость несётся по правому борту. Канадец бросает клюшку как биту и выбивает шайбу с крюка. Сёва подбирает диск в углу площадки и раскатываясь едет к воротам. Ближний угол закрыт. Навстречу несётся защитник. Бобров, резко ускоряясь, уезжает за ворота и в своём стиле заводит шайбу в дальний угол. 4:3. Последняя минута матча. Свисток судьи. МЫ — ЧЕМПИОНЫ!
После окончания матча канадцы сразу убрались со льда, а наши сделали круг почёта под весёлую песенку звучащую из репродукторов. Я же выехал в центр и от переполнявших меня эмоций начал танцевать. Вскоре ко мне присоединились Шувалов и Пантюхов.Повеселив публику и телевизионщиков мы ушли в раздевалку. Ну, не умеют сейчас прощаться со зрителями после удачного
Церемония награждения была скромной. Вручили медали. Подняли флаги. А я в это время вспомнил, как Аня поила Яшина чаем и верила, что наш флаг будет выше остальных….
Наблюдатели, почувствовав моё состояние, включают песню… https://youtu.be/6T7mByhh2eY?t=1
Смотрю на чемпионскую медаль, а по щекам текут слёзы.
Эпилог. 19 марта 1951 года. Париж.
Наш самолёт выехал на французскую взлётную полосу, и, загудев моторами, поднялся в небо. Я задержался в кафе аэропорта после отлёта хоккейной сборной. Рассуждаю, попивая кофе: "Наша футбольная молодёжка на Чемпионат Европы прилетит только послезавтра. Так что у меня есть ещё два вечера на "погулять". Нужно Жан-Полю позвонить."
Вдруг замечаю знакомое лицо в толпе прилетевших. Ба-а! Да это же Пэ-два, собственной персоной. Подхожу. Девушка и семенящий за нею носильщик останавливаются. Маргарэт Виндзор поднимает тёмные очки и, улыбаясь, тянет:
— Потрясно!… А я то думала, буду киснуть тут неделю в гостях у дяди… Ури! Ты готов на подвиги ради прекрасной дамы? Как это не знаешь прекрасных?… Ну, за это будешь лишён сладкого!… Ты в какой гостинице?… Эй, носильщик, не отставай! Нас ждут великие дела!