МИССИОНЕР

Кабанов Евгений

– Сотни тысяч, – ответил Майк, – если по их курсу в девяносто копеек за наш бакс.

Шеф довольно хмыкнул и снова погрузился в чтение:

"…Статья же основана на выводах правительственной комиссии и следственных органов, работавших несколько дней безвылазно в складе готовой продукции, так называемом "подвале", что подтверждено несколькими независимыми источниками. Поэтому вышеуказанная статья на самом деле является дезинформацией…"

– Это они умеют, – прокомментировал шеф. – Впрочем, как и мы…

"…В результате опроса населения, особенно работников завода, мне удалось установить достоверную картину, отображающую настоящую причину аварии.

В

момент аварии шесть работников ночной смены, а именно, сменный химик Тенькова Екатерина, кочегар Митрофанов Александр, помощник кочегара Вася, мойщик Петя, электрик и слесарь – оба Николаи отсутствовали на своих рабочих местах по причине того, что все шестеро более часа занимались групповым сексом в заводском душе. Поскольку кочегар и его помощник не желали отвлекаться от занятий сексом, перед уходом в душ они так раскочегарили топку, что котёл не выдержал неимоверно поднявшегося давления пара и взорвался в самый разгар вышеупомянутого группового сексуального акта. Варщик же Аполлон Иванов (ныне – шофёр спиртовоза), о котором идёт речь в статье, был найден с разбитой головой (разбита она у него была заблаговременно шофёром того же завода Антоном, периодически страдающим белой горячкой по причине неумеренного употребления алкогольных напитков, в основном, самогона и бражки) возле разварников, которые он обслуживал. Таким образом, он оказался единственным пострадавшим, и возведен в сан героя. Но на самом деле как раз вышеупомянутый Аполлон Иванов и является главной, скрытой, причиной аварии. При опросе немого мойщика Пети выяснилось, что вышеуказанный сеанс группового секса затеял именно Аполлон Иванов, а уже затем в него включился сам Петя. Так как Петя не умеет ни говорить, ни писать, и к тому же не желал уступать славу первого парня на деревне Аполлону Иванову, он, естественно, не мог, да и не хотел, никому сообщить, что зачинщиком вакханалии, приведшей к крупнейшей в отрасли аварии, на самом деле является не он, как считают все сельчане, а Аполлон Иванов, который очень хитро всё рассчитал и умело законспирировал…"

Тут шеф поднял ликующее лицо от донесения агента Гномика и чуть ли не запрыгал от радости:

– Молодец!.. Жучок наш колорадский… А как этот ваш агент смог опросить этого Петю, если он немой, да к тому же не умеет ни читать, ни писать?

– Мы очень тщательно отбираем свою агентуру, – ответил Билл, и с гордостью добавил: – Любой наш агент может разговорить не только простого здорового немого, но и самого молчаливого безграмотного глухонемого сумасшедшего заику, находящегося в глубокой коме!

Шеф снова погрузился в чтение:

"…Мне же удалось установить этот никому не известный факт благодаря очной ставке бывшего варщика Иванова и мойщика Пети, которая состоялась впервые после аварии в моём присутствии. Достоверность этой информации косвенно подтверждается личностью Иванова – он настолько старается быть привлекательным для женщин, что всегда находится в обильно наодеколоненном состоянии.

Агент Гномик".

Конечно, агент Гномик не упомянул и полусловом о своём провале со сменой пола, о том, что очная ставка в его присутствии едва не закончилась для него потерей заднепроходной девственности и превращением из Гномика в гомика.

Когда шеф дочитывал последние строки донесения, его уже просто распирало ликование. Как же, не прошло и двух недель после засылки в Россию экспериментального агента, а уже есть такой умопомрачительный результат! И главное, никаких усилий Центра, работа идёт как бы сама собой.

– Парфенон! – воскликнул шеф

с лицом, помолодевшим лет так на пятнадцать. – Как там говорят русские: "Дела идут, контора пишет?"

– Сторож спит, а служба идёт, – поправил Билл.

– Вот именно… И это он натворил с разбитой головой! А что будет, когда выздоровеет?

Оба сотрудника скромно пожали плечами.

Ох, хитрецы! Теоретические выкладки этих ребят получили такое подтверждение, которое не могло присниться даже в самом радужном сне… хм, самому крепко спящему сторожу…

Шеф ещё раз пробежал доклад удовлетворённым взглядом.

– Поздравляю! – сказал он, закончив чтение и пожимая по очереди руки, теперь уже не было никаких сомнений, своих лучших сотрудников.

И уже с едва сдерживаемым ликованием в голосе, выразил свою похвалу в усиленном виде:

– Полнейший Парфенон! В изначальном состоянии! В расцвете сил!

Двое, находившихся в кабинете, закурили, а третий засосал. Все расслабились, лица у всех сияли.

– А что это за стиль доклада такой у вашего Гномика? Как роман какой-то написал… – произнёс, наконец, шеф после долгой паузы.

– Он по профессии журналист, недавно завербован. Ещё не приобрёл опыта, – пояснил Майк.

– Ничего, научится. А молодец! Сообразил под женщину законспирироваться… Такое запутанное дело раскрутил… Надо бы его поощрить…

В это время из селектора раздался голос секретарши:

– Поступила срочная информация для полковника Гейта.

– Я предупредил в отделе, что, если будет информация по "Многочлену", немедленно сообщить, – пояснил полковник.

– Отлично. Давайте её сюда, – скомандовал шеф секретарше.

Дверь тут же открылась, и вошла секретарша с большим запечатанным конвертом в руке.

Шеф нетерпеливо вскрыл пакет. В нём оказалась… новая "Заря коммунизма". Почти всю её последнюю страницу занимала большущая статья, которая была обведена красным карандашом. Посреди статьи красовался какой-то тёмный прямоугольник со светлым пятном посередине. Шеф вытащил из пакета лист с переводом, и прочитал заголовок статьи:

– "Портрет героя".

Глава XX

Стихи – дело трудное, или Какая заря у коммунизма

В связи с простоем завода спирт в подвале кончался, и для его вывозки на станцию достаточно было одной цистерны. Так что, в понедельник Глиста перевёл Аполлона – в связи с производственной необходимостью – со спиртовоза на старенький "ГАЗ-52" Антона. Антон, как с ним нередко случалось, ушёл в очередной отпуск без сохранения содержания в связи с очередным запоем, вместо того, чтобы ехать в Сенск за запчастями. Такой поворот событий был для Аполлона весьма кстати: он не хотел афишировать свой перебитый пузырьком палец, а так в поликлинику он мог заглянуть, не отрываясь от работы, без всяких лишних пересудов.

Начальник базы, которому он протянул накладную, долго всматривался в документ, затем пристально посмотрел на подателя оного.

– Значит, со спиртзавода… Что ж вы так долго ехали – ваши железки уже кончились.

Аполлон так же пристально посмотрел на завскладом, и, ни слова не говоря, расстегнул имевшийся при нём портфель, достал оттуда две бутылки спирта и поставил их на стол.

Заведующий как бы ненароком скользнул взглядом по бутылкам:

– Вообще-то, где-то там, по-моему, завалялось что-то ещё, – он взял со стола какой-то листок, заглянул в него. – Ну точно, на ваше счастье – есть.