Миша
Шрифт:
– Ты останешься здесь, пока доктор не скажет, что ты в порядке, – Хан съежилась от ее слов, и Марибель почувствовала себя ужасно. – Извини, дитя мое, я должна быть осторожна, когда говорю. Ты не сможешь уйти в течение некоторого времени. Твоему телу причинен большой вред.
– Я упала, и мне нужно домой, пока мама не забеспокоилась, – Марибель могла только кивнуть. Бедная девочка была в ужасе, и она чувствовала его запах. Вместо того, чтобы гово-рить о ее уходе из больницы, Марибель заговорила о том, что происходит. То, что она сделала в тот день.
– Сегодня
– Где я? – Вопрос застал ее врасплох, и Марибель забеспокоилась, пока Хан снова не за-говорила. – Мерси не возьмет меня, потому что они говорят, что я дегенерат. У меня была рабо-та, но я не могу позволить себе страховку. Так что, пожалуйста, не лгите мне. Где я? Они... она снова отправила меня в больницу, а вы мой надзиратель?
– Нет, дитя. Ты находишься в Мерси Дженерал. Тебя госпитализировали в тот день, когда ты пострадала, и мой старший сын оплачивает твои счета, – она хотела сказать, что она его па-ра, но Миша рассказал ей о волке, которого она видела ребенком. – Я не твой надзиратель, но Мише надо было на охоту, и его с братьями нет в городе. Он попросил составить тебе компа-нию.
– Я его не знаю. И Картера тоже. Помню имя Лэннинг, но... не знаю откуда, – пальцы на ее руке начали разжиматься, но Марибель не отпускала ее. Когда ее рука упала, она поняла, что Ханна снова заснула. Бедняжка. Марибель могла думать только о том, как мать может так об-ращаться со своим ребенком. Когда ей показалось, что она может говорить с ним, она потяну-лась к Мише и сказала, что она проснулась.
– Хорошо. Она просила что-нибудь? Я не отдам ей весь мир, но я могу дать ей все, что ей нужно. Просто составь список, и я прослежу, чтобы она его получила, когда я смогу вер-нуться.
Марибель хотела сказать, что ей нужен он, но не сказала.
– Она не спрашивала ни о чем, кроме того, где находится. Я рассказала ей. Похоже, она считала меня своим надзирателем, – она хотела пошутить и надеялась, что Миша рассмеется, но он не рассмеялся. – Ты ведь не собираешься спешить домой? Ты не собираешься говорить с ней теперь, когда она проснулась?
– Мам, я не знаю, понимаешь ты это или нет, но я должен работать, чтобы зарабо-тать для нее немного денег. Я знаю, что у меня их много, но она будет требовать вещи такие, как дом, и новая мебель. Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить? И я не собира-юсь копаться в своих сбережениях. Они на случай если я получу травму.
– Как была раньше, – она не хотела поднимать этот вопрос, но он вывел ее из себя. – Сколько пользы это принесло тебе, когда ты лежал там со всеми этими пулями в груди? Как это спасло тебя от второй смерти? Я так рада узнать, что у тебя четкие приоритеты, Миша. Это будет иметь большое значение для того, чтобы сделать твою пару счастливой, ты так экономен, когда
– Я не просил об этом, и нечестно с твоей стороны думать, что только потому, что она моя пара, это все изменит, – еще одна долгая пауза. – У меня много работы. Составь спи-сок того, что ей нужно, и я займусь этим, когда вернусь. Если ей нужно это сейчас, свяжись со мной, и я попрошу кого-нибудь принести это.
Обрыв связи был сродни тому, как если бы кто-то швырнул трубку на рычаг. Марибель посмотрела на Ханну и подумала, сможет ли она полюбить такого жесткого мужчину. Интересно, попробует ли она?
– Я изо всех сил старалась оградить остальных от того, что чувствовала, когда их отец был рядом. Миша такой... он мог читать меня лучше, чем книгу. Тебе будет трудно любить его, если ты когда-нибудь сможешь, и труднее понять. Прости за это. Я должна была позаботиться о том, чтобы он никогда не узнал о моих чувствах. Но... мне было так одиноко.
***
Марибель взяла вязанье и закончила целый ряд с таким количеством слез на глазах, что удивилась, как она не пропустила все остальные стежки. Когда она снова опустила его, она по-дошла к окну и выглянула наружу. Она часто так делала, когда в Мишу стреляли.
– Человек, который пытался его убить, был под кайфом. Миша давно охотился на людей и не мог отдыхать, как это обычно бывает на охоте. Мужчина не просто убивал женщин, он делал с ними такие вещи, которые... ну, это было ужасно. Но когда Райдер и Миша нашли его в собственном логове, окруженного телами убитых, человек сошел с ума и начал стрелять. Я не знаю, что там произошло. Райдера не было, а Миша не хочет об этом говорить. Я знаю, что бы-ло хуже, но... Человек мертв, и он сказал, что этого достаточно. Но есть еще кое-что, гораздо большее, и когда ему, наконец, придется иметь с этим дело, это будет ужасно для него. Миша... я знаю, ты не поверишь, но у него нежное сердце.
Марибель повернулась к кровати и посмотрела на спящую девушку. Она была ее единст-венной надеждой, и Марибель собиралась сделать все, чтобы помочь сыну. И, в свою очередь, другим тоже. Им всем было больно, и она ничего не могла с этим поделать.
Через три часа Хан снова проснулась. На этот раз она кричала, и медсестры изо всех сил старались ее успокоить. Наконец, они дали ей что-то, чтобы усыпить ее, и Марибель держала ее за руку. Она даже не потрудилась сказать об этом Мише, но вскоре он позвонил.
– С ней все в порядке? – Марибель хотела спросить, почему его это волнует, но сказала, что с ней все в порядке. – Я почувствовал ее страх. Не знаю, что случилось, но какое-то время она была так напугана, что мне приходилось сдерживаться, чтобы не перекинуться в середине встречи. Но она в порядке?
– Ее пришлось усыпить. Она проснулась с криком, и они не могли ее успокоить. Но сей-час она в порядке, – он начал ругаться, и она позволила ему. Это было единственное, что она могла сделать. – Что-нибудь еще?