Миры Роберта Шекли. Книга 1
Шрифт:
Однако "убивают, где получится, а умирают, где приходится", – гласит старинная поговорка. Поэтому, не оглядываясь, Кэролайн пробралась ко входу, не обращая внимания на протесты любителей искусства, и показала контролеру свою карточку. Тот взглянул на карточку – такие выдавались каждой жертве и каждому охотнику и давали им право повсюду беспрепятственно входить и выходить, если они предпринимали законные меры по спасению своих жизней или уничтожению чужих, – и кивнул. Схватив карточку, девушка вбежала в зал.
Здесь Кэролайн пришлось перейти на шаг, она
Ее дымчатые очки – модель-новинка "Смотри кругом" – позволяли видеть происходящее на 360 градусов, кроме небольших слепых пятен на 42 и 83 градусах, а также зоны искажения прямо перед собой от 350 до 10 градусов. Несмотря на то что очки были неудобны и от них сильно болела голова, польза от этого изобретения была несомненной, поскольку Кэролайн сразу заметила своего охотника футах в тридцати сзади.
Да, это был он, "азиатская чума", в белом костюме, потемневшем от пота под мышками, с чесучовым галстуком, сбившимся на сторону. Его смертоносная камера была прижата к груди; он двигался вперед походкой хищного зверя, прищурив и без того узкие глаза и нахмурив высокий лоб.
Кэролайн шла по залу с небрежным спокойствием, пытаясь не привлекать к себе внимания. Но китаец Джон заметил ее и направился прямо к кучке людей, за которой спряталась Кэролайн. Его губы были крепко сжаты, а глаза сузились еще больше, так, что, казалось, вообще исчезли с лица.
Подойдя поближе, китаец обнаружил, что Кэролайн скрылась, ускользнула от него… Ах вот как! Уголки рта преследователя искривились в улыбке. В конце зала была дверь. Долгое логическое мышление Запада, как правило, несвойственно детям Востока: только глянув на дверь, китаец понял, куда скрылась его жертва. Он кошкой проскользнул в конец помещения, решительно распахнул дверь и оказался в зале восковых фигур.
Фигуры, похоже, были сделаны из настоящего воска – материала, которым пользовались художники в далеком прошлом. Китаец, широко открыв глаза, уставился на них. Все фигуры изображали женщин, очень привлекательных (на западный вкус) и почти раздетых (на любой вкус). Они, по-видимому, демонстрировали различные па какого-то танца. "Стриптиз" – было написано на плакате. "Обманчивая метаморфоза. 1945 – "Век невинности"; 1965 – "Моль и ржавчина"; 1980 – "Возрождение основ"; 1980 – "Непринужденное пренебрежение формальностями".
Китаец обескураженно вглядывался в неподвижные фигуры, и рассудок, привычный к красоте лаковых лесов, к застывшему покою бутафорских рек и стилизованных аистов, не мог постичь смысла открывшейся взору картины.
У ног третьей слева фигуры, лицо которой было наполовину скрыто длинной белокурой прядью, лежала… черная соболья пелерина.
Житель Поднебесной больше не колебался. Он поднял камеру, прицелился – и нажал на спуск. Три пули поразили красавицу в верхнюю часть живота – отличная работа, что ни говори.
Итак, Охота закончена, он победил, жертва мертва, он… И вдруг одна из восковых фигур в дальнем конце
Свидетелями происшедшего оказались несколько посетителей. Один из них заметил:
– По-моему, это вульгарное убийство.
– Ничуть, – ответил тот, к кому обратились. – Я считаю, что это классическое убийство, – уж простите мне этот архаизм.
– Ловкая работа, но неизящная, – настаивал первый. – Впрочем, можно назвать ее fin de siecle [Конец света (фр.).], a?
– Конечно, – отозвался второй, – если имеешь вкус к дешевым аналогиям.
Первый наблюдатель хмыкнул, отвернулся и принялся разглядывать ретроспективную выставку изделий НАСА.
Кэролайн подняла соболью пелерину (в которой несколько женщин из числа зрителей узнали, впрочем, мех ондатры), по очереди дунула в стволы однозарядных пистолетов, скрытых в бюстгальтере, привела в порядок одежду, накинула пелерину на плечи и сошла с подставки.
Большинство посетителей не обратили внимания на происшедшее; это были главным образом подлинные ценители искусства, не любившие, когда процесс эстетического созерцания нарушался мелкими досадными инцидентами.
Прибывший полицейский не спеша подошел к Кэролайн и спросил:
– Охотник или жертва?
– Жертва, – ответила она и подала ему свою карточку.
Полицейский кивнул, наклонился над трупом китайца, достал его бумажник, извлек оттуда карточку и перечеркнул ее крест-накрест. На карточке Кэролайн полицейский сделал звездообразную просечку под рядом таких же и вернул ее.
– Участвовали в девяти Охотах, верно, мисс? – произнес он почтительно.
– Совершенно верно, – сдержанно ответила Кэролайн.
– Ну что ж, у вас это здорово получается, да и сегодня вы убили его аккуратно и со знанием дела, – одобрил полицейский, – без лишней жестокости, как некоторые. Лично я люблю наблюдать, как работают настоящие профессионалы: убивают ли они, готовят ли пищу, чинят обувь или еще что-нибудь… А что делать с призовыми деньгами?
– Пусть министерство перечислит их на мой счет, – бросила Кэролайн.
– Я сообщу им, – пообещал полицейский. – Вы успешно провели девять Охот! Осталась всего одна, а?
Кэролайн кивнула. Вокруг нее постепенно собралась целая толпа, оттеснившая полицейского. Это были одни женщины: женщины-охотники встречались довольно редко, а потому привлекали внимание.
Послышались возгласы одобрения, и Кэролайн, вежливо улыбаясь, выслушивала их в течение нескольких минут. Наконец она почувствовала усталость – нормальному человеку трудно привыкнуть к эмоциональному напряжению Охоты.