Миры Имра
Шрифт:
– Верно сказала, – поддержал ее Олоф.
– Ну, так и решено, обойдем статуи с юга. А пока, Радагас, Ладрас, сядьте, отведайте свежего кабана! – улыбнулся мой наставник.
****
Кабан оказался на удивление вкусным. Хотя, сомневаться в способности Олофа приготавливать мясо я и не собирался.
Мы собрались в путь. И скакали без остановки. Остановились лишь тогда, когда до статуй оставалось две мили. Тогда мы повернули на юг и проскакали еще пять миль, сделав крюк и обогнув статуи. В наступающих сумерках изваяния выглядели внушительно и ужасающе.
****
Отряд
Юноши весь вечер сидели поодаль ото всех и смотрели, переговариваясь между собой, на темные силуэты паломнических статуй. И огоньки костров заметили они. Ирфин разбудил храпящего Олофа, а Ладрас сообщил о странных огнях мне и Кэрин.
– Это засада, – сразу сказал я, – ходить туда нельзя.
– Но если нет. Если ты ошибаешься, – возразила Кэрин.
– Может, это жертвоприношение? – спросил неуверенно Ладрас.
– Возможно. Воздаяние Удору, – сказал Олоф, протирая глаза.
– Значит, все–таки дикие вардоки… Они принесут жертву, а потом съедят ее.
Дурные мысли овладели мной. Я явственно представил молодую девушку, лежащую на жертвенном камне у ног статуи бога смерти и его прислужников, а вокруг нее стоят кругом дикие вардоки, фанатики. Лица девушки не было видно, она лежала, отвернув голову, и круг фанатиков–каннибалов не позволял мне разглядеть ее. Но когда круг разомкнулся, и девушка повернула голову, я ужаснулся. Это была Кэрин…
Я резко встряхнулся. Все посмотрели на меня.
«Нельзя допустить такого! Если бы там была Кэрин… Жертвоприношение надо остановить!»
– Надо их остановить! Немедленно! – грозно проворчал я.
****
Мы подкрались тихо. Оружие держали наготове. Олоф то и дело смотрел назад, в сторону, откуда мы пришли.
– Я чувствую, что за нами следят. Глядите по сторонам, – тяжелым голосом прошептал он.
– Да как же тут смотреть! Темень такая! – прошептал Ирфин.
Мгла сгустилась. И лишь яркие пятна костров обозначали направление. Звезд не было видно, тучи смыкались в темное полотно.
Две мили крались мы впотьмах. И вышли к ровной каменной плите, на которой стояли три исполинских статуи. Одна высокая и две пониже. Костры освещали лишь пьедестал и ноги изваяний, туловища были не видны.
– Их много, – почти беззвучно сказала Кэрин.
– Да, их много, – голос Олофа прозвучал как гром, и здоровяк закрыл себе рот ладонью.
– Это жертвоприношение. Я вижу девушку на жертвенном камне, – сказал Ладрас.
– Они еще не начали, – в голосе Кэрин появилось облегчение и надежда, – надо действовать. Нельзя, чтобы они ее убили!
– Олоф, ты с Ирфином зайдете с запада. А мы втроем – с юга.
– Их двадцать, Радагас… – Кэрин взглянула на меня.
– Да! – я улыбнулся, – Перебьем фанатиков! Пусть их души отправятся в ад, к своему господину.
****
Вардоки выглядели необычно. Их лохмотья напоминали морские водоросли. Они свисали с них, доставая до самой земли. Поверх лохмотьев были натянуты шкуры мхетов с длинной косматой шерстью, жесткой и острой, как стальные иглы. Двадцать вардоков–каннибалов стояли вокруг камня, на котором
Я, Кэрин и Ладрас подошли к самым кострам, стоя за спинами фанатиков. Олоф и Ирфин подкрались с запада. Вардоки не видели нас, не замечали. Они находились в трансе и бились в агонии жертвоприношения, замаливая своих богов. Девушка увидела нас и замолкла, стараясь не выдавать нас. Она поняла, что пришли ее спасители. Девушка лишь прошептала тихо на всеобщем говоре.
– Спасите меня. Убейте проклятых!
И я понял, что это эльфа.
Мы стояли за спинами одержимых вардоков. От них воняло, несло отвратительной гнилью и гадким удушливым запахом помета. Я наполнялся гневом, необъяснимой ненавистью к этим причитающим ублюдкам, которые хотели съесть молодую девушку. Я подошел вплотную к одному из дикарей и занес над ним меч. Я уже готов был снести мерзкому фанатику голову, но вдруг… Вдали зазвенела тетива, воздух рассекся, просвистела стрела и тишина, как каменная стена, раскололась мигом на маленькие кусочки от боевого клича.
«Засада! Радагас, ты попался!», мелькнуло в голове.
Еще около двух десятков диких вардоков выскочили, словно из–под земли. А те, что стояли кругом, неожиданно достали из складок одежды кинжалы. Мы оказались в кольце.
– Убить всех! Прирезать, как свиней! – закричал вардок с длинным мечом, эспадоном.
Но тут Олоф закричал во все свое мощное горло.
– Варвары, в бой! Крушите врага!
Здоровяк схватил в две руки свой огромный молот и треснул ближайшего фанатика в грудь. Хруст костей слышали все, как и крики Ирфина и Ладраса. Юноши бросились на врагов. Но вардоки не опешили.
Началась битва. Я отрубал головы, одну за другой, уворачиваясь от ответных атак. На меня навалилась целая куча вардоков. Они кричали, махая мечами и кинжалами. Но я все рубил. Без устали и остановки. Рубил, потому что хотел жить, хотел убить побольше отвратительных, мерзких фанатиков–каннибалов.
Сорок на пятерых. Силы не равны, но все же мы сражались. Не отступая.
Когда заведомо знаешь, что одержишь победу, ты будешь биться до конца.
Олоф размахивал молотом, дробя кости диким вардокам. Они, как волны, разбивались об несокрушимую скалу. Кэрин с Ирфином и Ладрасом направились к связанной девушке, не состоявшейся жертве Удору, расчищая себе путь мечами. А я схватился с главарем вардоков. Он махал своим длинным эспадоном, не давая подойти ближе. Я сделал кувырок и отрубил ему ноги. Вардок, крича, упал наземь, и я заколол его.
Но врагов по–прежнему было много. И мы все сражались. Олоф был весь в крови. Я взглянул на него, он усмехнулся. В его руках была клеймора. Молот был потерян в битве.
– Плоха голова врага, когда она на плечах! – расхохотался Здоровяк Олоф.
Вардоки наваливались на него, но Олоф разрезал каннибалов пополам.
Ирфин стал помогать Ладрасу, которого окружили восемь вардоков. Оба дрались, как молодые львы, быстро расправляясь с врагами. Кэрин прорвалась к жертвенному камню и перерезала веревки на руках и ногах жертвы. Девушка резко встала и, схватив меч, который ей дала Кэрин, вступила в битву.