Мираж
Шрифт:
— Но есть еще одно обстоятельство, о котором мало кто знает, — сказала Шамс, довольно улыбаясь. — Королева сама подбирает для него женщин.
— Нет… не может быть… не хочешь же ты сказать?..
— Я знаю это совершенно точно от очень надежных людей. Так что наша королева держит в кулаке всех обитательниц королевского гарема.
Наступило молчание, затем Шамс заговорила вновь:
— Мунире тоже не позавидуешь. Ей уже исполнилось двадцать, а она все еще не замужем.
—
— Но меньше, чем сын, — не сдавалась Шамс.
— Ну, об этом нечего даже говорить.
Прошли те времена, когда дни казались Амире нескончаемыми. Теперь время понеслось вскачь. Омар, король, Али и в последнюю очередь Амира подписали брачный контракт — катб китаб.Но соединение молодоженов могло состояться только после духлы— торжественного вечера в королевском дворце.
Казалось, в те дни в гостях у Амиры побывал весь аль-Ремаль. Люди несли подарки, присматривались к будущей принцессе, к девушке, готовой стать женой второго сына правителя, и каждая гостья хотела посудачить о предстоящей жизни во дворце.
Однако главный подарок Амира получила за два дня до торжественного бракосочетания. Сидя в саду после захода солнца и наслаждаясь прохладным ветерком, Амира вдруг услышала знакомый голос:
— Грезишь наяву, сестренка? А я-то думал, что наши дорогие тетушки найдут, чем тебя занять.
— Малик! — В мгновение ока Амира оказалась в объятиях брата и неожиданно для себя вдруг расплакалась.
— Амира, что случилось? Амира, ты должна мне все рассказать! Ты несчастна? Тебя расстроила будущая свадьба? Если это так, я тотчас переговорю с отцом. Принц или не принц…
— Нет, нет. — Теперь из глаз Амиры текли слезы от смеха. — Я совсем не расстроена, во всяком случае, не замужество — причина моих слез. Просто твой приезд и наша встреча всколыхнули столько чувств…
— Я понимаю. — Малик нежно погладил сестру по голове. — Этот сад и во мне будит много воспоминаний…
Вытирая слезы, Амира посмотрела на брата. Он изменился, но в главном остался прежним. Лицо Малика стало жестче, но в темных глазах светилась та же любовь, которую всегда читала в них Амира.
— Так, значит, ты счастлива?
— Да, дорогой брат, да, конечно. Я же выхожу замуж! За принца! Разве одно это не может сделать счастливой любую женщину?
— Это всего лишь вопрос, но не ответ. И ты, моя дорогая сестра, не любая женщина, и я не знаю, что сделаю с тем мужчиной, который не сможет…
Амира
— Я знаю, но поверь мне, я довольна судьбой. Честное слово. Я очень хочу выйти замуж.
— А я хочу, чтобы в этом браке осуществились все твои заветные мечты и желания. Я должен знать, что твое замужество принесет тебе счастье, которого должно хватить на нас обоих, Амира.
— Но чего не хватает в жизни тебе, Малик? Ведь твоя дочь — это великая радость.
— Я обожаю ее! — горячо произнес Малик. — И с каждым днем все больше и больше.
— А в своих письмах ты пишешь о постоянных разъездах.
— Это так, — рассмеялся Малик. — Кручусь, как вечный двигатель, — покупаю и продаю, продаю и покупаю. Мотаюсь по всему миру, сестренка. Как говорят американцы, хватаю все пироги сразу.
— Как твоя личная жизнь? Скоро ты найдешь себе невесту?
— Как только встречу женщину, которая станет для меня второй Лайлой. Кстати, я приобрел в Париже новую квартиру и нанял дочке няню-француженку.
Малик достал из кармана фотографию — круглолицая смеющаяся девочка играет с огромной роскошной куклой.
— Какая красавица! — воскликнула Амира, целуя глянцевую карточку.
— Скоро настанет день, сестренка, когда мы снова будем вместе — я все для этого сделаю — и опять станем единой семьей.
Проснувшись на рассвете, Амира беззвучно помолилась. Встав с постели, она окунулась в благоухающую миндалем ванну. Бахия протерла ее кожу мочалкой и вымыла дочиста французским мылом.
— А теперь займемся твоими чудесными волосами, — сказала служанка, вспенивая американский шампунь. Под конец она сполоснула волосы Амиры ромашкой. Точно так же когда-то Бахия готовила к свадьбе Джихан.
Завернувшись в толстое махровое полотенце, Амира выбралась из огромной мраморной ванны и растянулась в шезлонге. Бахия вышла и через минуту вернулась с кастрюлей, заполненной густым сахарным сиропом — домашним эпилятором. Раскатав массу по всему телу девушки, служанка стала снимать густой липкий слой, одновременно выдергивая волоски с рук, ног, под мышками и с лобка.
— Твоя кожа должна быть гладкой и нежной, как у ребенка, — приговаривала Бахия.
Амира громко вскрикнула, когда служанка принялась вместе с волосами отдирать сахарную вату от ее кожи.
— Мне больно, Бахия! Мне и правда очень больно!
— Конечно, больно, моя маленькая госпожа. А ты как думала — это же замужество. — Бахия улыбнулась, давая понять, что шутит, и нежно проворковала: — В таком виде ты очень понравишься мужу, а твой долг научиться угождать ему.