Мираж

Хашогги Сохейр

«За что? Нет! Нет! Только не это, — взмолилась Дженна, обращаясь к невидимому и далекому Богу. — Только не с моей чудной племянницей!»

— Как это ужасно и печально, — как можно более спокойно проговорила Дженна, стараясь держать себя в руках. — Как это случилось?

Лайла пожала плечами, на ее лице отразилась душевная боль.

— Один мой знакомый. Он мне даже нравился. — Она снова пожала плечами. — Давайте не будем об этом. Словами горю не поможешь. Что случилось, то случилось.

Дженне захотелось

прижать к себе Лайлу и погладить ее по волосам, но было видно, что девушка хочет сохранить между ними дистанцию.

«Это нехорошо, — подумала Дженна. — Запоздалый аффект. Это и вовсе плохо».

— Ты к кому-нибудь обращалась? К психотерапевту?

— Да, конечно. Она немного помогла… как мне кажется. — Лайла внимательно разглядывала носики своих туфель. — Знаете, я хотела прийти к вам, ну, как… я даже не знаю… ну, словом, как к матери. Наверно, это звучит глупо, но…

— Нет, не глупо, нет… — Дженна с трудом сдерживала готовые хлынуть слезы.

— Не беспокойтесь, теперь все в порядке. Я перевожусь только по одной причине: мне хочется уехать.

Дженна лучше, чем кто-либо другой, представляла себе, что движет девушкой, но тем более надо было сказать ей, что бегство иногда не лучший способ решить проблему.

— Ты уверена?.. — начала было Дженна, но в этот момент появился Карим.

Он посмотрел на мать, потом на Лайлу. На лице его был написан немой вопрос: что здесь происходит? Но мальчик не привык грубить незнакомцам. Он улыбнулся и ждал, что скажет мать.

Не зная, что предпринять, Дженна представила молодых людей друг другу.

— Лайла Бадир? — переспросил Карим. — Вы не родственница Малику Бадиру?

— Это мой отец.

— Ого. Я хочу сказать…

— Я поняла, — тихо сказала Лайла. Она, очевидно, привыкла к подобной реакции при упоминании имени Малика Бадира.

Но Лайла ошиблась. Реакция Карима была намного глубже, чем она предположила. «Что ты здесь делаешь?» — хотелось ему крикнуть вслух. Но почему мать молчит и ничего не объясняет? У Карима возникло странное ощущение, что он знает Лайлу. Не просто знает, кто она такая, а именно знает. Впрочем, в этом было что-то, чего он не смог бы выразить словами.

«Я же пялюсь на нее во все глаза», — вдруг сообразил он. Но как раз в этот момент Лайла улыбнулась ему едва заметной, мимолетной улыбкой. Возникло чувство, что, кроме них, в комнате никого нет.

— Может, хотите что-нибудь выпить? — спросил он, испытывая неловкость. Почему мать не предложила гостье что-нибудь прохладительное? Она совершенно забыла о хороших манерах. И почему она выглядит такой смущенной?

Карим метнулся на кухню и принес оттуда на подносе стакан «перье» и нарезанный дольками лимон.

— Спасибо. — Лайла из вежливости сделала несколько глотков, потом повернулась к Дженне. — Мне уже надо идти. В самом деле пора. Но

я сказала, что прощаюсь не навсегда. Иногда я буду наезжать в Нью-Йорк, да и вы ведь иногда путешествуете? Вдруг вы сможете приехать когда-нибудь в Калифорнию?

— Лайла, обещай звонить мне, если тебе потребуется… что-нибудь. Если вообще что-нибудь потребуется.

— Конечно, позвоню. Ну, до свидания.

Внезапно, подавшись порыву, женщины крепко обнялись. Карим увидел слезы в глазах матери. Где она познакомилась с девушкой? Почему она никогда ему об этом не говорила? И почему она сказала, что не знает Малика Бадира?

— Я провожу вас, — вдруг сказал Карим, когда Лайла направилась к двери.

Девушка снова мимолетно улыбнулась. Она была на несколько лет старше Карима, совсем взрослой, но улыбка делала ее ближе и… родней, скрадывая разницу в возрасте.

Друзья Лайлы еще не подъехали. Карим был счастлив.

— Вы едете в Калифорнию? — спросил Карим за неимением лучшего повода начать разговора.

— Да. Через несколько дней.

— Откуда вы?

— Из Франции.

— Но ваш отец родом из аль-Ремаля? Вы там когда-нибудь жили?

— Нет, я никогда не бывала на Среднем Востоке. Кое-что я слышала от папы, немного говорю по-арабски, вот, пожалуй, и все.

— О! — Карим ожидал услышать нечто другое. Может быть, подсознательно он прочитал что-то в, выражении лица Лайлы?

— Но сейчас я больше чувствую себя американкой, — произнесла она.

Приблизилась какая-то машина. За ней? Нет, слова Богу, проехала мимо. Лайла, кажется, была не расположена к откровенному разговору.

— Как выглядит ваш отец? — спросил Карим только, чтобы не молчать.

— Он… Я очень скучаю по нему. Мы редко видимся.

— Откуда вы знаете мою маму?

На мгновение ему показалось, что он сказал что-то не то. Лайла пожала плечами.

— Я встретилась с ней в универмаге Сакса.

— Сакса? На Пятой авеню? В магазине? — Он не помнил, чтобы мать когда-нибудь ездила в Нью-Йорк за покупками. Она и в Бостоне редко ходила по магазинам.

Молчание. Было такое впечатление, что Лайла вдруг отошла от него на несколько шагов, отстранилась.

— Вы что-то там покупали? — подсказал Карим.

— Что? — Она посмотрела ему в глаза. От этого взгляда у мальчика вновь появилось чувство узнавания. Интересно, чувствует ли Лайла то же самое?

— На самом деле, — решительно произнесла она, — я совершила там мелкую кражу.

Мелкую кражу? Дочь одного из богатейших людей мира?

— Но зачем?

— Это долгая история. А спасла меня Дженна.

Лайла вкратце пересказала Кариму суть происшедшего у Сакса. Все это не очень-то похоже на мать, которая всегда настаивала на необходимости наказания зла, подумал Карим. Во всей истории было что-то, что тщательно от него скрывалось.