Мир
Шрифт:
— Ты, другая.
— Я, расстроенная. Там всё есть.
— Это и называется школа, — Я, была согласна и верстала всё своё, чтобы открывать новые темы. Темы не шли, а потом я села на коня и клип бомбанул. Его корона произвела фурор, но я сама выступила богом и Игорю, это не понравилось.
— Ты, тащишь моё.
— Нет, я серединку пытаюсь вытряхнуть. Где-то я слышала твою тему, но не знаю где, — И, тут я вспомнила, — аа! Фольклор.
— Не смей, — Его ор был велик.
— С чего бы? Я, буду учить детей.
— Каких? —
— Да всех. Будут у матери дети, их детей. Появятся у тебя дети, может и твоих буду учить, — Он понял, что ступил на тонкую грань, а потом я дошла и до своей мысли.
— Могла в обход идти, — Он так меня разозлил, что я навела все справки о его темах, и в энциклопедиях ему их принесла.
— Читай, всё о своё. Слямзил в колледже, будь добр тогда так и говори, я придумал но по учёному, — Он разозлился, а потом я наглядно сняла клип и поздравила весь свой университет в том, что нас так прекрасно учили. Я, вписала туда все наши учебники; кафедры и всё прочее.
— Ты, заучка, — Я, не разговаривала с ним, я была зла, — А, потом что ты мне сделаешь? Сдашь моим родителям? — Эту тему он сам начал.
— и сдам.
— Да, мертвы они.
— Дорогая мама, — Обратилась я к Господу Богу, и повернулась к иконе, — передай пожалуйста той женщине, которую он так любит, что она мне тоже важна, — Меня чуть не ударили, и от этого стало так обидно, что я не смогла скрыть слёзы.
— И не реви при мне, — Это стало последней каплей и для него, и для меня.
— Прости, — Он пришёл поздно вечером, когда я сидела и смотрела его кинотеатр.
— Прости ты. Мы занимаем много времени друг у друга, смотря твои пластинки я поняла одну важную вещь, уходи.
— С чего, ты это взяла? — Я, вновь перечитала все название его многочисленных пируэтов.
— Любовь по особому. Ты, любишь по особенному, я её не понимаю, любовь твою. Дальше, мир без школ. Я, школьница причём всегда, я учусь всегда, потому что мне так хочется. Я, бог но только в своём знание и соответственно, когда тебе не нравится так, а я учусь, я буду так делать, — Я, не договорила, чтобы прийти к общему знаменателю.
— Чтобы прийти к общему знаменателю, — Договорил он сам, — Я, тебя прекрасно слышу.
— И, жаль, — Продолжила я, считывая его пластинки.
— Сейчас подумаю, что ты пророк, — Я, рассмеялась. Он сел рядом, и положив руку на моё колено, он обнаружил, что я без белья, — Вот за это, я и люблю. тебя, — Мы, занялись любовью, но только для того, чтобы этот скандал набрал оборот. Мы работали вместе изначально, я работала на него, сейчас мы работаем в одном офисе и он мне не шеф, но он мой конкурент, причём в свободе и его ясли, это такой штурвал, что мне кажется, будь он моим боссом, мне бы не было так интересно.
— О, чём думаешь?
— Будь там на небе Рай, какой бы он был? — Я, имела ввиду наш, но он не понял и начал рассуждать.
— Суматошный, — Это-то и пугает,
Мы, разошлись, но не на долго, чтобы осмотреть киностудию. То, что открыл пётр, стало полной неожиданностью для нас. Забегая вперёд, я скажу, я и до сих пор здесь работаю. Игорь уехал, но у него своё, почти такое же, а я не хочу. Мой мир остаётся в его кабинете, но он объективен и не меняется. Я, люблю играть на его нервах, оставаться секретуткой, как он меня называет и всё прочее, а ещё я люблю миры, те которые любви.
Дарят надежду люди,
Ищут глазами правду,
Люби меня мудро,
Чтобы я не увядала.
Это я от отца услышала, когда мир одевался. Я, всегда произношу гласные твёрдо и сейчас ставя запятую, я думаю, что я знаю то, что мне надо. Ощущение реальности — это мир, а всё остальное, это троеточие. Когда ты меняешься, всё остальное, оно напускное. Когда ты не меняешься, всё остальное оно так. Я, не не менялась, но я хотела быть больше.
— Что ты делаешь?
— Я, играю, — Играла я на флейте, чтобы удивить Игоря. Он не удивился, а я так хотела.
— Тебе не идёт, — Я, очень обиделась, а потом взял и подошёл ко мне. Мир менялся в троеточие и как только я переоделась, всё вернулось сторицей.
— Тебе что, не хватило пеньуара? — Я, спросила с запинкой, — Я, думала но мне показалось, что ты назовёшь меня консервативной.
— Ты, очень красива, — Он был странным, и это меня удивляло. Его доброта меняла меня и когда я поняла, что я сижу у него на коленях, он вновь предпринял попытку нас свести.
— Я, не хочу с тобой оставаться. Ты, меняешься. В конце — концов ты уйдёшь, а потом что?
— Что, потом?
— Что, потом? Что, я буду делать?
— Я, могу сейчас уйти, — Его тактика меня обескураживала и я чуть не сказала, иди, — Почти сказала.
— Ты, учишь.
— Даа, — просто сказал он, а потом загорелся, — Может, — Мне и это не нравилось, но я лишь вздыхала. Знать, что он ушёл к другой, мне это не нравилось. Ночь прошла огненно, ему нравилось всё. И как я изгибалась, и позы и всё, даже игра на флейте его притягивала.
— Вот теперь, всё хорошо, — Я, не знала, так ли это. Когда он начинал, я заканчивала, когда заканчивал он, я спала, но только от скуки и он это знал. Мне не нравилось, но только то, как он тянул. «Ты маленькая» говорил он, и мне становилось понятно.
— Ты, не так делаешь, — Он всё же взял обучение и мне не нравилось, но я молчала.
— Маша, — Мне показалось, что Игорь вздрогнул, — Какая, ты сегодня уютная.
— Да, юбку поменяла, — Я, была в платке, в том самом который ему нравился.
— Да? А, мне показалось себя.
— Ты, к нему? — Паша показал пальцем на иконку.
— К Игорю, — Согласовала я и перед моими пальцами дверь закрыли.
— Маша! — Я, расплакалась, но только в душе.
— Простите, я не знала, что вы здесь, — Девушка говорила с препинаниями.