Мир

Робин Таша

— Ну, хорошо.

— Да, что ты знаешь? — Он тут же осёкся, а я покрутила у виска.

— Ты, поаккуратнее, — Мне не хотелось, чтобы меня обижала. Так, я один раз уехала к себе, я так ему и сказала, в твоих глазах злость. Он сорвался, и не на меня, а на себя. В его истории песен появилось, что-от вроде — Я, козёл. Это он обращался к самому себе, а я росла.

— Как, у тебя это получается? — Мы, не работали вместе, но он выкупил всё, что касалось меня. Мы работали почти бок о бок, он не мог только купить Петра, чья контора почти

принадлежала ему.

— Мы, скуплены.

— Он козёл.

— Он, из-за тебя?

— Не делай меня самородком, он тешит своё эго, — Это слово ко мне пристало, и когда он начал за басословные деньги продавать всё, что купил, так я оказалась в числе его учителей.

— да, не буду. Быстро всё продал, что напокупал и успокоился, — Он, не хотел меня терять.

— Вернись ко мне.

— Неет, — Растянула я слог, но улыбаться не хотел.

— Ты, противишься себе. Ты, просишь учить петь, но тебе это не надо, и ты понимаешь, о чём я говорю. Я официально числюсь у тебя в конторе, но для чего? Пиар ход? В шоу бизнесе? Жена молодая? Я, уже знаками говорю, я не хочу ещё раз случайно развестись.

— Да, не случайно.

— Тем более. Нет — нет, случайно. Мне это не надо, эти случайности. Ты, кто? Махинатор? Давай я поработаю у тебя с недельку, ты меня выгонишь, — Он молчал, — Ты, бы сначала себя усмирил, — Я, не хотела с ним работать, но верхушка медиа встала у нас общая, и Пётр опять оказался под владельцем. Ему нравилось, он ценил чужой труд.

— Поём вместе.

— Нет, или я ухожу.

— Но, ваш контракт.

— Она на вольных, — Меня пытались обязать петь под контрактом, но как узнали, что большую часть я плачу сама, перестали давить. Игорь тоже отказывался.

— Совсем спятили, — Мы, были дома.

— Они юридически пытаются подтянуть.

— Да, что? — Мои слова про вопрос, что, потонули в крике Игоря. Я, отошла, а он не спешил меня обнимать. Руки мужчины, были напротив пряжки и меня это так завело, что я не долго думая, обняла его прямо так, — Я, не в настроение.

— А, мне пофиг. Я, до сих пор в каблуках, сейчас возьму и настоплю на тебя, — Мне эта мысль понравилась, и я посмаковала её, — Может мне тебя выпороть? Ну, собой? — Ему это тоже не понравилось, но я не слушала и в конце концов, он сдался, а потом вдруг завёлся от того, что я просто увела его от этих мыслей.

— Ты, специально, да?

— Нет, я просто захотела тебя, — Не слукавила я.

— Такого?

— Да, такого, — Ему это понравилось, и он что-то там для себя начал решать. Я, росла, он рос тоже. Ходя по коридорам нашей студии, я пела о том, что здесь бы не помешало быть ковру. Я, бы занималась здесь любовью. Я, пела на итальянском и Игорь оказывается, его тоже знал.

— Что, ты несёшь? — Я, опешила и зашипела на него, на кошачьем ломаном. Ему и это понравилось, ведь представлял на ковре со мной, он себя, — И, когда любовью займёмся?

— Да, хоть сейчас, — Его снесло, а я вильтанула

в сторону, чтобы уйти от его рук, — Нет-нет-нет, подожди подожди, я дойду до пика, до тех портретов с церквями.

— До чего? — Там были именно портреты, и старая готика религиозного направления, говорила мне о том, что тёмный нуар танцевал во мне. Я, хотела откровенной энигмы.

— До откровенной энигмы, — Его опять снесло, но как только нам встречались, чьи-то разговоры, чьи — то шаги и прочее, мы шарахались, пытались одеться и всё прочее, в итоге было быстро, но было.

— Надо повторить, — А, потом появилась она, и он почти убегал туда. Я, злилась.

— Она красивее.

— Да, что ты? — Говорила я, а потом кусала свои губы.

— Малыш, ты стареешь, — Просто говорила я. Руководство пыталось нас стравить, Пётр крутил у виска.

— Не научит.

— Она красивее, — Анжела дула губы.

— Да, где? В голой груди? Вот и учите сами, — Меня оштрафовали, но кажется на мои деньги, а потом я разозлилась и махом поставила на место всех, даже Петра.

— Я, заберу её. Мы жили как-то без вас, пойте в своей помойке сами.

— Куда? — Игоря принесло сразу же, а потом я поняла, что с ним происходит.

— Ты, просто бабник, — Сказала я дома, и начала собирать вещи, но свои.

— Ты, куда? — Он заулыбался.

— Я, попутала. Выметайся, — Его взгляд стал сердитым, — Выметайся, я сказала. Ты, мне в мужья навязываешься. Я, не буду терпеть измен! — Я, щёлкнула пальцами и выдала свою коронную, — Ты, не не меняешься, ты себя прячешь. Нахрен пошёл, — И его как осенило, — Ты, бегаешь за мной ежедневно и сегодня выдал. Нафиг пошёл. На твоё место придёт, и пусть он, кто придёт не будет лучше, но он не будет тобой.

— Хорошо, — Я, чуть не расплакалась, но от счастья.

— Я, же сказала, что долго не выдержишь.

— Ты, сама манипулируешь.

— Это ошибкой было, вот эти вот сейчас сказанные мной слова. Я, мала, я не умею держать эмоции.

— А, раньше? — Как будто с надеждой, спросил он.

— Это было верно, — Он не хотел уходить.

— Уходи. Ни один мужик, в здравом уме не скажет, любой женщине, что другая красивее её, если даже там красивее. Я, видела мужчин красивее тебя, но я же не ценю эти моменты, — Он молчал.

— Это где?

— В Париже, — Игорь молчал.

— Мой отец, красивее тебя. Пётр, красивее тебя.

— Вот и спи с ними, — Я, заделывала хвост, и делала это так, как будто хотела показать ему, этому мужлану, что я тоже могу быть красивее.

— ну, вот, опять изменилась, — Я посмотрелась в зеркало, — Всегда такая, как только я увижу кого-то красивее, или скажу тебе об этом, — Он зачем-то начал останавливаться, а я смотрела на себя в зеркало. Я, и так была красивой.

— Знаешь, мои глаза под линзами не такие, и всё время мне не нравилось как смотрят в моё отражение чужие, ты прав, там красивее. У меня комплекс.