Мир темных
Шрифт:
— Милена?
Женщина посмотрела на нее, как на полоумную.
— Милая моя, ты ни капли на нее не похожа. Нашего жениха сложно обмануть, ее он знает хорошо.
— Жениха! Он чей-то жених?
— Ну, надеюсь, Милены и жених.
— Он не делал мне предложение, чтобы я стала его невестой.
Холодная рука легла на лоб.
— У тебя жар! Все ясно. И не сделает он тебе предложение, коль сердце уже занято. Досталось тебе от темных. Я вижу, какое сильное воздействие было на тебя, еле живая, как еще бегала, сражалась.
Милена откинулась на шкуры, недовольно сопя. Пайка ее и слышать не хочет. Что ж, если хотят думать, что она не Милена, пожалуйста!
Голова Бэсси показалась, как только продавщица вышла. Уширка, мягко ступая, проникла внутрь и устроилась лежать рядышком, уткнувшись мордой в шею. Вот так нежности!Наверное, такую ласку получил каждый, по ком она соскучилась. Потом кошка принялась лизать ей щеку и шею, волосы. Такую идиллию застал Мирэль.
— Бэсси!?
Он бы еще крикнул: «Фу, кака!» Уширка скульнула и опять принялась лизать шею.
— Э-э… Простите, видно, Вы чем-то ей понравились. — А сам такой удивленный-удивленный! Милене стало смешно. Хотя смех получился какой-то грустный.
— Конечно, понравилась. — Все еще недовольно сопя, проговорила Милена. — В отличие от людей и им подобных она тонко чувствует своих.
— Вообще-то моя уширка к чужим не прикасается, разве что в крайних случаях.
Понятно! Что это за случаи, Милене объяснять не надо, — уширка опасна в бою.
— Предполагаете, она увидела во мне свой ужин?
— Вообще-то обед. То есть сейчас обеденное время. Ничего, что я зашел?
— Чего уж там, проходите, располагайтесь.
— Я пришел за ней. — И он указал на свою питомицу.
— Бэсси с Вами не пойдет, она занята.
— Вы знаете, как ее зовут?
— На ушко сама шепнула. — Девушка погладила и чуть почесала за ушком Бэсси. Та, на изумление Мирэля, приняла ласку.
— Ваш юмор неординарен и чем-то мне знаком.
— Это сарказм, Мирэль.
— Вы знаете и меня?
— Вы как-будто все с неба свалились. Конечно, знаю, я твоя сестра.
— А вот это не смешно! — Вмиг доброжелательность слетела с лица брата.
— То-то Вы до этого хохотали. — И через паузу. — Пайка не признала, теперь ты еще… Хорошо хоть Бэсси видит во мне ту, кем являюсь. — И она протянула к уширке руки, обхватив за шею. Та довольно заурчала и принялась вновь вылизывать лицо. Милена скривилась.
— Милена?
— Она самая!
— Но ты на себя не похожа!
— Наблюдательный! Мне везет: если что-то и страдает, то в первую очередь лицо. Посмотри, там Бэсси не стерла еще эту иллюзию?
Мирэль сел на корточки рядом с ней и, улыбнувшись, покачал головой.
— Поверить не могу, что это ты.
— Что может тебя убедить?
— Да вроде бы достаточно. — Он покосился на Бэсси. — Она у меня чуткая и чужих сторонится.
— Тогда оставь ее у меня, пусть все думают, что я своя.
— Милена, как ты?
— Как
— Я скучал и сильно переживал за тебя. Все, не только я, уже убегались по этому дворцу в поисках тебя. А ты здесь.
— А Трэм где? Сенти…
— Где-то бегает, не знаю. С Сенти все в порядке. Будет в порядке. Но он сейчас еще не пришел в себя, да и ты не оправилась… Поверить не могу, что это ты. — Казалось, он сейчас кинется ее обнимать. Но его сдерживали ее раны. — Ты стала сильной. И кто это сделал?
— Ву Лэн.
— Отец наших матерей? — Мирэль чуть ли не сел на пятую точку.
— Он никогда не был их отцом и скрывался на троне под личиной Кумирана. Мой отец не был кумияром! И он жив, его надо найти.
— Так Арумиэль боролся с Ву Лэном? Не с Кумираном?
Милена кивнула.
— Это иллюзия.
— Ты уверена? — Мирэль с сомнением посмотрел на нее. Сестра в другом обличье, Ву Лэн… Во все это вроде веришь, но есть и сомнения, вернее, они навязчивым буравчикомпостоянно прокрадываются и мучают.
— Где сейчас Арумиэль, он победил Ву Лэна?
Брат покачал головой.
— Его унесли темные, битва еще предстоит.
— Я хочу пойти к Сенти.
— Не стоит. — Он удержал ее от желания подняться. — Стрелу выдернули, рану обработали, и светлый прижился, но он еще очень слаб. А если увидит тебя-дурнушку, склонившуюся над ним и поющую ему о вечной любви, и вовсе окочурится.
— Что за ерунду наговорил! С какой стати мне петь ему о любви?
— Да ладно, а то я не знаю!
— Мирэль, прекрати! — Шлепнула его по коленке.
— Береги себя, я скоро вернусь.
— И куда вы все уходите?
— На войну. — Улыбка сошла с лица брата. — Я оставлю возле тебя Бэсси.
— Нет! Возьми с собой! Она тебе пригодится.
— Милена, ты ранена, и она тебе нужней. Нет гарантии, что темные не налетят на вас. Я не хочу вернуться и застать тебя мертвой.
— И я не хочу, чтобы ты умирал…
— Я знаю. — Пэр склонился и провел рукой по волосам, а потом поцеловал сестру в лоб. — Так делала моя мама, это единственное, что я помню.
Сенти очнулся только на второй день, и первой, кого он увидел, была та девушка, что кинулась его спасать. Он отчетливо это запомнил. Себя, свою боль и ее страдальческое лицо… она что-то кричала, что удивительно, плакала, а потом провал. Девушка оживилась и раскрыла шире глаза. Она была некрасива, но доброта в ней и что-то еще делало крупные и резкие черты мягче, отчего и приятнее. Губ коснулась мокрая тряпочка, как приятно и хорошо! Он и не понял, что во рту все пересохло. Когда она встала, Сенти заметил ее неровные движения и хромоту. Ранена, но вроде чувствует себя получше, чем он. Серое полотно палатки бросилось в глаза, как только Сенти отвел взгляд от лекарши. Предметов здесь было мало, рядом лежало еще несколько больных, но они не шевелились, наверное, спали.