Мир над пропастью
Шрифт:
Максим тоже, как и она, был отличником по жизни. Но совсем по другой причине. Все его достижения были не чем иным, как вызовом отцу, который после смерти матери практически сразу женился вторично. Накануне свадьбы у отца с сыном состоялся крупный разговор.
– Как ты можешь предавать маму и жениться на этой швабре? – возмутился сын.
Отец вспылил:
– Да кто ты таков, чтобы учить меня? Ты никто, пустое место, ты ничего собой не представляешь!
Эти слова запали мальчику в душу. С тех пор вся его жизнь была посвящена самоутверждению и доказательству того, как много он собой представляет.
Так случилось,
– Вот окончу институт и ни за какие коврижки в этом доме не останусь! Выучусь, буду получать много, очень много бабок, сниму обалденную хату, приду и швырну ему в лицо деньги, которые он тратил на мою еду и одежду. Он все время упрекал меня тем, что я сижу на его шее. Я раньше, не поверишь, круглым троечником был, – он как-то очень легко и быстро перешел с ней на «ты». – А как полаялись, стал целыми днями над учебниками сидеть, чтобы в крутой вуз поступить! И поступил! И сюда на практику попал! И окончу, вот увидишь, с красным дипломом!
– Да-да, конечно, – поддакивала Альбина, провожая взглядом каждую следующую рюмку.
Ее опасения были не напрасны. Парень действительно перебрал, и Альбина – девочка из приличной семьи – растерялась. Что было делать? Не отправлять же его к отцу и мачехе в таком состоянии? Он и до дома-то может не доехать… Не дай бог, заберут в милицию, в вытрезвитель, сообщат в институт и – о ужас! – сюда, в организацию, где он проходит практику. И тогда попадет ей, Альбине, как куратору. За то, что недоглядела.
Последняя мысль была особенно страшна. И старший экономист Волохова, поддерживая под руку нетрезвого практиканта, поймала такси и попросила водителя отвезти их обоих к ней домой.
Бабушки к тому времени уже не было на свете, родители отбыли на все праздники, аж до одиннадцатого числа, на дачу под Апрелевкой. Альбина и Максим были одни в огромной профессорской квартире. Она постелила ему на диване в гостиной. Утром сварила кофе, приготовила завтрак, принесла таблетку от головной боли и даже выгладила свежее банное полотенце, чтобы он мог принять душ. Впервые в жизни она заботилась о ком-то, и это доставляло ей огромное удовольствие.
Он вышел из душа, такой юный, румяный, распаренный, в махровом купальном халате. Она, спешившая на кухню, чтобы посмотреть, не остыли ли тосты к завтраку, столкнулась с ним в коридоре.
– Мне так стыдно, – сказал он. А потом добавил: – Спасибо тебе.
И вдруг слегка обнял ее и уткнулся лицом в ее плечо. Его влажные волосы, обычно довольно светлые, сейчас были темными после купания.
И случилось то, что и должно было случиться в подобной ситуации между юношей и довольно молодой, но уже уставшей дожидаться свою любовь женщиной.
Она была абсолютно несведуща в любовных делах и, когда он в какой-то момент спросил: «Можно?», даже не поняла, что он имеет в виду. Конечно, можно! Что бы ни имелось в виду. Наконец-то и в ней увидели женщину, наконец-то и с ней кто-то нежен, наконец-то она желанна, почти любима!
– Я что же, у тебя первый? – удивленно спросил он, когда все закончилось.
Она серьезно посмотрела ему в глаза и ответила:
– Ты у меня единственный.
На работе
Очень скоро она поняла, что ждет ребенка. Узнав эту сногсшибательную новость, Макс ненадолго задумался и проговорил: «Ну что же делать? Давай жениться, что ли…» В ближайшие выходные он выбрал (с ее помощью) букет роз для мамы и отправился к родителям Альбины делать предложение.
Возможно, имей Альбина хоть малейшее представление о психологии, она бы не задавалась вопросом, почему такой юный и замечательный во всех отношениях Макс взял себе в спутницы жизни не сверстницу-студентку, а ее. Даму, так сказать, в пограничном для замужества возрасте.
Выросший без матери, он так сильно стремился восполнить этот пробел, что молодые девушки не особо его привлекали. С Альбиной все было по-другому. Она была такая правильная, уравновешенная, заботливая и много знающая. С ней было хорошо и спокойно. Большая часть их общения складывалась из разговоров. Говорил он, а она слушала и понимала. Это было гораздо легче, чем говорить самой. В общем, это были милые и уютные отношения, устраивающие обоих.
К огромному удивлению Альбины, новоиспеченный супруг пожелал взять ее фамилию. Из его сбивчивых объяснений выходило, что Максим Владимирович Волохов звучит куда более красиво и внушительно, чем Максим Владимирович Штанько. Но молодая жена догадывалась, что это очередная месть отцу.
Альбине казалось, что семья их будет вполне гармоничной, без африканских страстей, но и без скандалов. Первые месяцы так и было. Максим был внимательным и предупредительным. Невозможно было представить, чтобы он повысил на нее голос или сказал что-нибудь неприятное. Он был безукоризненно вежлив с тещей и тестем, без напоминания помогал жене по дому, через день приносил цветы и вообще всячески ее баловал. Короче говоря, был образцовым мужем. Родители Альбины, с которыми они вместе поселились в профессорской квартире, не могли на них нарадоваться. Максим сдержал свое слово. Он действительно окончил институт с красным дипломом и распределился на работу не куда-нибудь, а в Министерство транспорта СССР.
Потом родилась дочка. Многочисленная родня Альбины в один голос твердила, что девочку надо назвать Анной, в честь прабабушки, жены того самого профессора. И хотя молодой маме это имя не нравилось, она не нашла в себе мужества протестовать. Тем более что скоро нашелся выход из положения. Гуляя с коляской, она начала перечитывать классику и обнаружила, что героиню Тургенева Асю на самом деле звали Анной. Так у малышки появилось новое имя.
Альбине казалось, впереди будет бесконечное, долгожданное счастье. Но произошло то, чего она меньше всего ожидала. Когда малышке было несколько месяцев, она поняла – мужу дочка безразлична. Сначала она была так измотана и так занята, что не заметила этого. Ну не хочет он брать ее на руки – не страшно, может, просто боится. Никогда не смотрит на спящий сопящий комочек – так это, наверное, только она такая чувствительная дура, которая готова часами торчать у колыбельки. Не покупает ей игрушки – просто он не знает, что купить. Но вскоре обманывать себя стало бесполезно, тем более что сам Максим свое безразличие не особо маскировал.