Мир Иеро
Шрифт:
— Не знаю, — так же осторожно ответил уроборос. – Но попробовать можно. Что-то мне в нем чудится… знакомое.
— В каком смысле знакомое? — спросила иир'ова.
— Не знаю… я еще не понял.
Уроборос приподнялся на десятке-другом задних лапок, а десятком-другим передних поднял булатный посох и воткнул его в сырой мох рядом с кочкой, на которой сидели путешественники.
Хрустальный шарик сверкнул, поймав солнечный луч, и над ним на мгновение повисла крошечная
Иир'ова и эливенер молчали, глядя на уроженца Карпат. А тот медленно поглаживал посох пушистыми лапками, словно холодный булатный посох был живым существом, нуждавшимся в ласке. Эливенер надеялся всей душой, что уроборосу удастся справиться с загадкой хрустальной крошки…
Но немного погодя Дзз вздохнул, прикрыл глаза и передал:
— Нет… не понимаю. Что-то вертится, вроде бы совсем близко — а поймать не удается. Что-то… ну да, мне кажется — связанное со зрением… Нет, не понимаю, — огорченно повторил он и отошел от посоха.
— А как именно он связан со зрением? — негромко спросил эливенер. — Ты не можешь сказать точнее? это просто способность видеть дальше и больше, или это что-то другое?
— Не знаю, — еще раз повторил малыш Дзз. — Не понимаю. Но мне кажется, это другое… ну, что-то вроде предвидения, или даже ясновидения. Но это лишь мои ощущения.
К сожалению, в этот момент размышлениям троих друзей помешали три птенца, основательно проголодавшиеся в ходе усиленных тренировок. Они с хриплыми воплями прискакали к кочке, на которой расположились друзья, и начали нападать на кошку и эливенера, требуя еды. Уроборос, ни разу их не кормивший, интереса у птенцов не вызвал.
— Мама! Кушать! Мама! Кушать! — мысленно орали ящеры, сопровождая мысль громогласным карканьем, и при этом норовили покрепче хлопнуть кого-нибудь крылом. — Мяса! Мяса!
— Ну, обжоры, — проворчал брат Лэльдо, вставая и направляясь к лежавшим поодаль кускам мяса броненосца. — Да не дерись ты, балда! — прикрикну он на Мими, увязавшуюся за ним следом и колотившую эливенера клювом по ногам. — Сейчас нарежу, потерпи!
Вообще-то, подумал при этом эливенер, пора бы малышам и самим уже научиться добывать себе пропитание. Не такие уж маленькие… вымахали будь здоров, а все попрошайничают…
Но деваться было некуда. Птенцы орали, требуя еды, и все равно не отстали бы, как ни объясняй им, что надо самим ловить лягушек.
Трое друзей решили, что эту ночь они проведут на прежнем месте, а с утра пораньше попытаются пересечь полосу нестабильности ментального пространства.
Беспокоиться за птенцов уже не приходилось — они не отстанут по дороге. Если и не сумеют пролететь разом все необходимые шесть-семь километров, то уж по крайней мере будут передвигаться короткими перелетами, на это их умения хватит. Тем более, что птервусы теперь вполне понимали обращенную к ним мысленную речь, и им можно было без труда объяснить, что надо поторопиться. Конечно, большими интеллектуалами ящеров назвать было вряд ли было возможно, но ведь никто и не намеревался заставлять их решать тактические или стратегические
Настал вечер, на удивление тихий и спокойный. Птенцы, в очередной раз основательно подзаправившись, быстро заснули, а трое людей долго сидели молча, слушая кваканье лягушек, сквозь которое время от времени доносились пронзительные вскрики какой-то ночной птицы, вылетевшей на охоту. Все трое думали об одном: удастся ли им наконец свернуть с пути, ведущего на север и только на север?
Удастся ли пересечь неизвестное множество полос земли с нестабильным ментальным пространством, полос, на которых невозможен был мысленный разговор, на которых нельзя было уловить приближение опасного хищника…
Ведь если им и дальше придется двигаться только на север, они в конце концов зайдут так далеко, что могут очутиться во владениях неведомых Других людей, — тех самых Других, о которых на юге ходило столько странных слухов…
А двоим путешественникам так хотелось повернуть наконец на юго-восток и направиться в сторону Великих гор, где скрыт был космический корабль пришельцев, а уроборосу так хотелось вернуться домой, в родные Карпаты… но путешествие поневоле затягивалось.
Но вот уже окончательно стемнело, и бледные северные звездочки, усыпавшие иссиня-черный небосклон, принялись таращиться на людей, затерявшихся в бескрайнем болоте.
А потом с севера задул легкий ночной ветерок, и принес с собой запахи дальнего леса, и сухих трав, и слабый ягодный дух… и брату Лэльдо почему-то стало невыносимо грустно. Он был далеко от дома, от друзей и наставников, в чужой земле, и что ждало его впереди — кто ведает?
К утру небо снова затянули тучи, заморосил мелкий противный дождь, конца которому не предвиделось. Лэса предложила было разогнать все это безобразие и наладить приличную погоду, но брат Лэльдо и уроборос хором заявили, что незачем сейчас тратить время и силы на глупости. Не сахарные, не размокнут.
Зная склонность птервусов засыпать после солидной кормежки, деткам не позволили переедать, как они ни возмущались и не требовали еще мяса.
Хищным деткам несколько раз повторили, что сейчас нужно будет очень быстро пробежать несколько километров, и отставать нельзя, это очень опасно, потому что никто не знает, кто живет на том участке, который им предстоит пересечь. И еще деткам сказали, что во время бега их никто не сможет услышать, то есть никто не сможет услышать их мысленные призывы, так что в случае каких-либо неожиданностей нужно просто громко кричать голосом, и все.
Детки вроде бы все поняли. Только Сиси спросила:
— А наша башенка? Она побежит с нами?
— Нет, детка, — ответила ей иир'ова. — Дзз построит вам новую, если понадобится.
— Хорошая башенка, — со вздохом передала Сиси, но этим дело и кончилось.
Уложив небольшой запас еды в заплечные мешки, брат Лэльдо и степная охотница надели их на спины, подтянули лямки, чтобы мешки не помешали им бежать, и зашагали на восток, постоянно обмениваясь короткими фразами, чтобы не упустить момент, когда пространство изменится.