Мир Иеро
Шрифт:
Изображение растаяло, и брат Лэльдо судорожно вздохнул.
Зверь, умеющий ворожить?…
Только этого им и не хватало.
Уроборос резко выдернул посох из рук брата Лэльдо — настолько резко, что эливенер вздрогнул и удивленно посмотрел на уроженца Карпат. Но тот не заметил его взгляда. Он пристально всмотрелся в шарик, а потом еще раз перевернул посох и прижал шарик к земле. Но на этот раз ничего не произошло.
— Я так и думал, — сердито передал уроборос. — Во второй раз он дал изображение намного слабее, чем в первый… и все. Видишь,
— Но кто это был? — Лэса все еще смотрела в ту точку, где появлялось изображение, словно надеялась восстановить картинку силой собственной мысли. – И зачем этому существу понадобилось пугать нас?
— А может быть, оно рассчитывало не на испуг, а на серьезную травму? — предположил брат Лэльдо. — Мы ведь не знаем, как подействовала бы эта обжигающая печать на него самого. Может быть, оно хотело лишить нас наших вещей?
— Да почему тогда оно просто не украло их? — возразила иир'ова. — Унес, спрятал — и все!
— Посох не допустил, — уверенно заявил юный уроборос. — Если бы этот странный зверь забрал мешки по одиночке, у него бы все прекрасно получилось. Но он ошибся, сложив все вместе. Шарик сработал. Он взаимодействует со вторым посохом и еще с чем-то в мешках, я никак не могу понять, с чем именно… с какой-то из сухих трав. Интересно, а Бенет знала об этом?
— Едва ли, — с сомнением в голосе сказал молодой эливенер. — Она бы нас предупредила.
— Ну, с этим будем разбираться понемножку, не сразу, — решила иир'ова. — Пошли к озеру.
Хищные детки, уловив, что момент созрел, тут же принялись каркать и мысленно орать:
— Кушать! Кушать!
— Идем, идем, — и брат Лэльдо, подхватив свой мешок, надел на плечи лямки. Иир'ова последовала его примеру. Взяв в руки посохи, они зашагали на северо-восток, к озеру. Три километра — не расстояние, если все здоровы и полны бодрости. И к тому же очень голодны. Ну, кроме уробороса, конечно. Его харч всегда был при нем.
Лес, просыпаясь, понемногу наполнялся звуками, — обычными звуками, знакомыми каждому, кто хоть раз побывал в лесу в рассветный час. Одна за другой подавали голоса невидимые в ветвях птицы. Зашелестели в траве крупные и мелкие ящерицы — синие, фиолетовые, желто-зеленые. Кто-то визгливо тявкнул далеко впереди, какой-то зверь коротко замычал… Но кроме ящериц, никто не стремился попасться на глаза путникам. Да и ящерицы быстренько попрятались после того, как хищные детки вдруг решили, что они уже достаточно взрослые для самостоятельной охоты, и принялись с громогласным карканьем ловить их. К сожалению, в зубастые клювы птервусов попалось лишь по одной безмозглой рептилии. Но детки были довольны собой и восторженно хвастались:
— Поймал! Я ее поймал!
— И я поймала! Вкусная!
— И моя вкусная!
— Вот и умники, — похвалила деток иир'ова. — Если бы вы еще не орали так громко и не хлопали крыльями, поймали бы и больше.
Птенцы на несколько минут призадумались, усваивая услышанное. И усвоили.
— Надо ловить тихо! — важным тоном сообщил Додо.
— Не кричать, — поддержала его Мими.
— Не махать крыльями! — уточнила Сиси.
Трое друзей расхохотались, а птервусы помчались вперед, прижав крылья к спине и то и дело путаясь когтистыми лапами в высокой густой траве. После того, как каждый из них по два-три раза ткнулся клювом в землю, они решили, что поохотятся как-нибудь в другой раз, и, с треском расправив большие перепончатые крылья, принялись перелетать с места на место. Но кончилось это тем, что Додо запутался в орешнике, Сиси с треском и воплем приземлилась на огромный трухлявый пень, а Мими врезалась в толстое дерево, очень похожее на североамериканскую масличную пальму, только увешанное чем-то вроде длинных синих груш, покрытых густым серебристым пухом. Несколько самых крупных груш тут же сорвались с веток и прицельно ударились о спину бедняжки Мими, взорвавшись с оглушительным хлопком и выбросив в воздух тысячи крохотных легких семян.
Успокоив огорченных деток, путники пошли дальше. До озера оставалось совсем немного, уже не только иир'ова и уроборос, но и брат Лэльдо ощущал свежий запах прохладной озерной воды. Еще несколько минут — и деревья расступились, открыв широкий светлый лужок, спускавшийся к песчаному пляжу. По обе стороны пляжа по краю озера сплошной стеной стоял гигантский коричневый тростник. Озеро было небольшим и спокойным, оно вытянулось с востока на запад, и к дальним его концам вплотную подступал лес. В тот момент, когда путники ступили на пляж, с середины озера вдруг раздался громкий всплеск и над водой на мгновение появилась крупная красноперая рыбина.
Птенцы тут же принялись купаться в песке, не забывая, впрочем, оглушительно требовать:
— Кушать! Мама! Кушать!
— Сейчас, сейчас, — пробормотал брат Лэльдо. — Дзз, поймаешь рыбку этим обжорам?
— Само собой! — весело откликнулся уроборос — и тут же умчался под воду.
Эливенер оглянулся, удивленный тем, что иир'ова не проявляет интереса к рыбе, и увидел, что степная охотница застыла на месте, прищурив огромные зеленые глаза и принюхиваясь к едва заметному ветерку, дувшему со стороны озера. Брат Лэльдо открыл было рот, чтобы спросить, что она там заметила, но иир'ова вдруг вихрем помчалась к зарослям тростника.
В следующую минуту в тростнике словно разразилась небольшая местная буря. Высокие стебли закачались и затряслись, громкое многоголосое кряканье предварило треск крыльев, — над тростниками взлетело десятка полтора крупных птиц, немного похожих на уток, только с очень длинными изогнутыми клювами. Иир'ова с торжествующим видом выскочила на открытое место, держа в руках двух здоровенных птиц, которым уже успела свернуть шеи.
— Ого! — воскликнул брат Лэльдо. — Вот это да! Отличная добыча!