Мир Энни Мор
Шрифт:
— Чего? — только и могла вымолвить я. Мне тут же вспомнились слова тёти, которая предупреждала Эрн не ввязывать меня ни в какие неприятности. Но что-то подсказывало мне, что нужно идти. Ведь я никогда ни с кем не совершала такого. Даже те друзья, которых я имела в штатах, никогда никуда не приглашали меня. — Ну, у меня ведь нет теплой одежды с собой. Я всё оставила дома у тети, а идти туда слишком глупо, потому что Леон может проснуться.
— Да ничего, разве я тебе не одолжу какой-нибудь красивый и теплый свитерок? — захихикала Эрн. Мама её всё так же читала газету, но сейчас её глаза не метались из стороны в сторону. Сейчас она задумалась. Что за семейка? Все они тут странные. Хотя, что я так удивляюсь? Я и сама не лучше. Кто, кроме меня, столкнет свою мать с лестницы. Очевидно, только самый глупый в мире человек, лишенный всякого разума. — Кстати, на, почитай. А то так ты ничего не
Всех, кому не безразлична была жизнь пятнадцатилетней Джонни Эльс, учившейся в средней школе города Инсенс, просим прийти 3 сентября на сборы возле школы в 22.00 по местному времени. Мы все хотим узнать, кто каждый год, вот уже десять лет подряд, убивает учеников. Уже в десяти семьях произошла эта трагедия. Никто ничего не может сделать. Мы хотим найти хоть какие-нибудь улики, НАМ ОНИ ПРОСТО НЕОБХОДИМЫ! Мы надеемся на вашу помощь, поэтому и просим прийти. Но только тех, кому уже исполнилось 14 лет, кто может нести ответственность. И если вам меньше 18, то просим предъявить записку от родителей, что они добровольно вас отпустили. Нам не безразлична жизнь наших детей. Мы больше не хотим держать весь город в страхе.
Администрация города Инсенс.
Это объявление было написано чуть ли ни на всю страницу. Я прочитала его несколько раз, прежде чем до меня дошёл смысл похода в школу. Эрн хочет побывать на месте убийства, очень хочет. И мне придется идти вместе с ней, так как другого выбора у меня не было. Эрн уже держала в руках записку, и поэтому нервно теребила свои локоны. Вот почему она так долго шла за пледом. Она читала газету, она придумывала план, как вытащить меня, как сделать, чтобы я согласилась. Это был план внезапности. И эта ссора с мамой ей только помешала. Вот почему она так с ней разговаривала. Ей хотелось поскорее её закончить. Поэтому она так уставилась на диван, она думала, как помириться со своей матерью, как уговорить её отпустить нас. Поэтому она так посмотрела на часы. Время, оно поджимало её, ей нужно было торопиться. Эта девочка просто гениальна! Каждый шаг, каждое действие она тщательно продумала, и эта ссора только немного помешала намеченному пути. Всё было предельно просто. И только я не могла догадаться. Ведь Эрн, в обнимку с мамой, зашла в дом. Значит, миссис Элис тогда уже разрешила ей идти! И газету она искала, а не плед, поэтому так ругалась за беспорядок. Мысли большим комом крутились у меня в голове, всё так запуталось, но и всё стало таким предельно ясным, что даже младенец бы смог догадаться. Или я просто преувеличивала… Но меня больше беспокоил не ком мыслей, а предстоящий поход к месту, где было совершено преступление. Меня это совсем не радовало. После смерти бабушки видеть даже место, где недавно лежало обездушенное тело, было для меня ужасным, меня просто тошнило от всего этого.
Вот мы уже идем по дороге. На улице почти темно. Время — около десяти. Мы спешим. Эрн очень радостная. Уговорить ей надеть на меня этот ужасный свитер ничего не стоило. Она шла и тихо напевала себе какую-то песенку, совсем мне не знакомую. Мне казалось, что я похожа на пугало, потому что на мне были одеты две майки, да ещё и свитер сверху. Эрн же просто ограничилась кофточкой на пуговицах, да и сумкой через плечо. На улицах никого не было. Мы шли в полном одиночестве. Единственное, что сглаживало эту пустоту — это шум телевизоров за окнами, что означало о наличии людей неподалеку. До школы идти было совсем недалеко. Она стояла вправо от главной дороги и означала конец нашего поселка, точнее города. На табличке перед школой значилось: ''Инсенская средняя школа''. К моему удивлению у школы собралось порядком человек двадцать. Все они шептались и переговаривались между собой. И только один выделялся среди этой толпы. Он стоял у входа в школу и оживленно обсуждал что-то с коротко-стриженой женщиной. Когда мы подошли, наступила тишина, и только легкий шепот Эрн нарушил её на пару мгновений:
— Ну всё. Десять часов.
— А… — хотела спросить я, но Эрн шикнула и обернулась к говорящему. Это был молодой человек, но с такого расстояния я не могла рассмотреть его. Я слышала только его голос, который мне показался знакомым, и видела, какого он роста.
—
— Да, да! — прокричала моя подруга. Потом схватила меня за руку и поволокла к главному входу в школу. — Вот, держите, — сунула она записку директору. — Мистер директор, — обратилась Эрн к нему, потому что выговорить его имя стоило не мало труда, — можно мы с Эн пойдем на второй этаж, желательно поближе к тому месту?
— Извини, Эрн, но я не могу тебе разрешить, можешь только классы в начале коридора осмотреть, ближе нельзя.
— Ну и это хорошо! — скорее прокричала, чем сказала Эрн.
— Итак, я вижу, все уже разделились, очень хорошо. Теперь я буду запускать вас по двое. Первые мисс Хапли со своей подругой, — Эрн потянула меня за руку. Мы стали подниматься. Но тут меня что-то остановило. Меня кто-то дернул за другую руку. Это был директор.
— Будь осторожна, прошу тебя, Энге.
— М-м-м… Спасибо, директор, я думаю ничего страшного не случится.
— А я думаю, случится, мало ли что вы сможете найти.
— В каком смысле? — впилась я взглядом в этого человека.
— Эн, что тут у тебя стряслось? Ой, извините, я не знала…
— Ничего, идите уже! — прокричал он Эрн. И мы вместе с ней побежали на второй этаж. Как только мы зашли на площадку второго этажа, Эрн меня остановила.
— Ты думаешь, я и вправду буду осматривать классы? Он прекрасно знает, что там ничего нет.
— Ты о чем, Эрн? — спросила я с ещё большим недоумением. — Черт возьми, извини, но я не понимаю тогда, зачем мы сюда пришли?
— Я думаю, пришло время посвятить тебя в мои планы. Я конечно и раньше об этом думала, но делать всё это одной. Меня примут за сумасшедшую. Ты, наверно, сейчас меня за такую и принимаешь. Но пойми, всё совсем не так. Помнишь, я сказала, что у меня есть кое-что интересное, а потом и мама наказала, чтобы я тебе всё рассказала при ссоре, ты помнишь?
— Да, я помню, но не вижу никакой связи со всем этим, — сказала шёпотом я, — Эрн, ты не думаешь, что я всем расскажу об… обо всём этом? Неужели ты так мне доверяешь? — спрашивала скорее я себя. Потому что я никак не могла понять, как девочка может довериться человеку, с которым знакома чуть меньше двух дней. Хотя я бы и так никому ничего не рассказала, да и кому мне тут было рассказывать? Ненормальному переводчику? Здесь даже прачки нет. Я вообще здесь пока ещё ничего не знаю. Не знаю даже, где туалет в моем новом доме! Ничего не знаю, не знаю, как эти мастера сделают мою комнату, почему тетя оставила такие деньги мне?! Как мне хотелось вернуться в мой старенький чулан, в нем было так уютно. Всё было так обычно, всё было так хорошо, пока не погиб папа. У меня из глаз потекли слёзы. Я не хотела, чтобы моя новоиспеченная подруга это видела. Но скрыть ничего не удалось. Эрн смотрела на меня очень внимательно.
— Ну ты чего? Не хочешь, не пойдем. Я ж только предлагаю. Ну что с тобой, Эн?
— Не обращай на меня внимание, Эрн. Это так, я никогда не плакала при людях, а здесь все воспоминания становятся такими четкими, будто всё это происходило вчера. Рассказывай, что ты там хотела. Посвящай меня во все планы, я не против. Мне всё равно кроме тебя здесь не с кем общаться, — прохныкала я.
— Извини меня, я не знала. Ты никогда об этом мне не говорила.
— Да ладно, Эрн. Может, у меня уже было в планах тебе всё рассказать! — улыбалась я, чтобы скрыть следы недавних слёз.