Мир Элайлиона
Шрифт:
— Попроси его остановиться, — сказал я Анаэль, вздохнув, — Он забыл про банки.
— [Яз. Нерейдий] Стой! — по ощущениям, всё же поднялась Анаэль.
— Ммм? — развернулся аргилэ.
— [Яз. Нерейдий] Банки! — указала ламия на жестяные банки… и тут же снова легла.
Я уже подходил к банкам, но Таури, хоть и находился дальше, быстро подбежал к ним и забросил в корзины.
— [Яз. Нерейдий] Идём, — и тут же пошёл впереди нас.
— … Ладно.
А когда мы перешли через реку и отдалились от неё,
— Я же хотел помыться… А теперь пахну, наверно, хуже некуда… — сказал я про себя настолько тихо, что вряд ли кто-то услышал.
Вздохнув по потерянной возможности, я не стал останавливаться и продолжил идти, прислушиваясь к звукам природы. Я слышал звонкое пенье птиц, звук шума отдаляющейся реки (моей возможности помыться) и лёгкий шёпот ветра, который проносился через ветви деревьев ококан.
Я дважды провёл запахи через нос, заполняя свои лёгкие свежим воздухом, и сильно выдохнул. Потом во второй раз то же самое проделал ртом.
— Не работает… — вздохнул я.
— Что не работает? — спросила Анаэль, открывшая для себя новый способ приключения — лёжа на моём голове.
— Где-то слышал, что подобный способ помогает избавится от нервозности. Так вот — не помогает.
Анаэль, судя по звуку, лизнула воздух. Обычно она делает это гораздо тише…
Ламия медленно поползла вперёд по моей голове, приблизившись ко лбу. Я чувствовал, как, перемещаясь, она хваталась за пряди моих волос. Ламия приложила свою маленькую правую ручку к моему лбу, начав его поглаживать.
— Не волнуйся, — сказала она, — До этого аргилэ я видела только пару раз, но слышала, что они добрые.
Я не видел её лица, но был уверен — она улыбается.
— Надеюсь…
— А я уверена!
От подобного уровня оптимизма, я не мог не повеселеть.
— Но лучше всё же быть бдительными, да? — сказал я через улыбку.
— Угу!
Так мы и дошли до места, где деревья стали редки, а под ногами лежали тонны грязи.
Было похоже на то, что время здесь замирало. Местность была практически полностью покрыта тёмным жидким болотом, где плавали водоросли и густые бурые скопления торфа. Стонущая тишина наступала в округе, иногда нарушаемая только шумом нахлынувшей волны или мерзкими криками диких птиц.
В некоторых местах росли всё те же деревья с копьевидными листьями (ококан), но с куда более бледно-зелёной листвой, обрамлённой серой грязью. Они выходили из мутной воды и в отличие от ококанов, что находились за моей спиной, их ветви опускались так низко, что почти соприкасались с поверхностью воды и грязи. Словно хотели почувствовать дыхание болотной жизни, окружающей их.
Травы и кустарники, будто умирающие, пасмурная погода и где-то недалеко от сюда непрекращаемое бурление грязи, вызывали у меня сильнейшее чувство тревоги.
Какая зловещая атмосфера…
— [Яз. Нерейдий] Почти
— Они живут на болоте? — спросил я у Анаэль.
— Не должны…
Моё сердце пропустило удар. Таури, видимо не заметив наши переживания, пошёл в право, по берегу болота, а я за ним.
— Анаэль, а где Лин?
Вероятно, Анаэль начала оглядываться по сторонам.
— Лин? — позвала она тихо.
…
— Лин?! — позвала ламия громче.
Но Лин не откликнулась.
* * *
Ламия лизнула воздух, но, когда язык вернулся в рот, она не стала его снова высовывать, сомкнув губы в тонкую линию. Глаза змейки закрылись, а брови сдвинулись к переносице, из-за чего стали видны морщинки.
— Мле, — начала она открывать и закрывать рот, скребясь языком о зубы, пытаясь избавиться от ощущений на языке — Мее… Муее…
Услышавший эти звуки Анвил остановился.
— Что-то случилось? — спросил он.
У Анаэль ничего не получалось, и она, положив пищащего жорку на голову Анвила, полезла в рот ладонями, начав скрести язык ногтями.
— Хкааа…
Забеспокоившийся Анвил остановился.
* * *
Таури, ушедший чуть дальше, остановился и развернулся к нам полупрофилем.
— [Яз. Нерейдий] Что-то случилось? — сказал он своим жутким голосом.
Я проигнорировал его, быстро сев на землю, почувствовав от этого боль в ногах, и положив справа от себя нож с бутылкой, которые до этого держал в обеих руках. После я протянул руки к Анаэль, мягко взяв её. Она никак не сопротивлялась.
— Хкааа… — слышалось от Анаэль.
Когда ламия оказалась передо мной, я увидел её слезящиеся глаза, мокрые щёки, по которым в два ручейка стекала влага, опущенные ушки и оставшуюся на ногтях кровь. В рот она, очевидно, по очереди залезала двумя руками, потому из него выходила красная жидкость. Тряпочка, что исполняла роль одежды прикрывая еe, была также запачкана красным.
— Анаэль, хватит, только хуже делаешь.
Положив ламию себе на колени, я быстро взял в правую руку лежащую рядом бутылку воды.
Глава 11
«Соматик» и «Эйдетизм»
— Хкааа… — слышалось от Анаэль.
Когда ламия оказалась передо мной, я увидел её слезящиеся глаза, мокрые щёки, по которым в два ручейка стекала влага, опущенные ушки и оставшуюся на ногтях кровь. В рот она, очевидно, по очереди залезала двумя руками, потому из него выходила красная жидкость. Тряпочка, что исполняла роль одежды прикрывая еe, была также запачкана красным.