Минуту назад

Олина Екатерина

Домой мы вернулись уже после полуночи. Най помог мне снять куртку, потом нежно поцеловал в губы и прижал к себе, словно не видел неделю или даже две.

Так вот в обнимку и постоянно целуясь, мы двигались в сторону спальни. Уже стоя в комнате, Най взял из моих рук маленькую сумочку и отбросил в сторону. Снова поцеловал в губы, щеки, шею. Было приятно. Я с удовольствием отвечала на всего поцелуи и объятия. Его руки скользнули вверх по моей спине и начали расстегивать замок на платье...

Я резко

отпрянула от него.

– Так вот зачем вся эта романтика, - чуть расстроилась я, - ресторан, прогулка...

– Вовсе нет.
– Най хотел снова подойти ко мне, но я выставила перед собой руку.
– Я хотел порадовать тебя, сделать приятное. Что плохого в том, что я...

– Ничего, - ответила я и прошла мимо него в ванную, закрылась там и смыла макияж.

Приняла душ, не обнаружив на вешалке халата, я завернулась в полотенце и вышла. Взяла расческу и начала бродить по комнате, где сидел на кровати Най, и расчесываться.

Анайдейе снял пиджак, резко сорвал с себя галстук, отбросил его со словами 'удавка' и начал расстегивать рубашку. Я увлеклась расчесыванием и начала напевать привязавшуюся в ресторане песенку и пританцовывать.

– 'Унижаться любя, не хочу и не буду', - пропела я песню группы 'Белый орёл', которая называется 'Горький мед', - 'я забуду тебя, я тебя позабуду. Ты приносишь беду, ты с ума меня сводишь. Только как я уйду, если ты не уходишь'.

– Я все испортил и теперь ты меня дразнишь?
– брюнет вытащил ремень из брюк.

– Нет.
– Я выключила яркий свет, вместо него я зажгла лампу у кровати.
– У меня и в мыслях не было дразнить тебя.

– Ты случайно тут в полотенце разгуливаешь, - Най поймал меня за руку и притянул к себе, - смотри, доиграешься.

– Выйди и я переоденусь, - я поцеловала его в ключицу, дотягиваться выше было опасно для полотенца, которое хотело упасть на пол.

– Приходи на кухню, - он поцеловал меня в губы, - и прихвати ликер.

Мы с ним почти до утра сидели на кухне. Разговаривали и целовались. Все было просто атас.

Во сне пришла Ювента. Она чуть ли не за шкирку притащила Диспатера и гневно на него смотрела, подталкивала и кивала в мою сторону. Он скрестил руки на груди и не реагировал на нее. Выглядело это забавно. Потом Ювента в очередной раз толкнула его в бок и он, вздохнув и смерив ее недобрым взглядом, вдруг сам стал выглядеть точь-в-точь как его жена. Он схватил меня за ту руку, где остались синяки от Ювенты. До меня дошло. Это не дама в бордовом, так грубо со мной поступила, а ее муж. Он притворился ею.

– Простите, - сказала я, - ваш гобелен украли до меня. Я подвела вас.

Ювента лишь улыбнулась мне, сжимая в тонких руках появившуюся каллу, а Диспатер закатил глаза. Я проснулась. Было светло. Най гладил меня по волосам, приподнявшись на локте.

– Кто украл твой гобелен?
– спросил он.

– Я не знаю.
– Я повернулась на бок и посмотрела на брюнета.
– Когда

мы с Сумманом пришли его уже не было...

– Куда вы с Сумманом пришли?
– Най резко сел на кровати и уставился на меня.

– Разве ты не знаешь?
– я тоже села.
– Мы вчера проникли к светлым. Гобелен уже украли до нас, и мы вернулись обратно. Разве ты не знал об этом?

– Откуда же мне было это узнать?!
– он явно разозлился.
– Ты же мне не сказала.

– Прости, - я положила руку ему на плечо, - ты же всегда в курсе моих перемещений и дел. Я думала, ты знаешь.

– Сумман совсем охренел!
– Анайдейе надел халат и вышел из комнаты.

На кухне щелкнул чайник. Я упала обратно на кровать. Однако, странно. Лилейные всегда все про меня знают. Кто что мне сказал и где я, и с кем, и когда. Все знают. М-да, все интереснее и интереснее. Помаявшись еще минуту, я встала и, надев милые белые пушистые носочки, пошла на кухню.

– Не сердись, - попросила я, садясь на стул.

– Я не сержусь, малышка.
– Най стоял спиной ко мне и жарил яичницу на сковороде.

Завтракали мы практически в молчании. Потом Анайдейе ушел отдавать долг Аластору, подменившему его вчера. Он обнял меня и поцеловал на прощанье, сказал, что будет поздно, чтобы я отдыхала, и, может, сходила куда-нибудь погулять с Тамаркой. Взял ключи от моей 'собачьей упряжки', сказал, что хочет лично опробовать прокачанный 'Туарег'. Все, после этого он ушел.

Я позвонила подружке, но она оказалась на заказе, и сегодня мы вряд ли смогли бы встретиться. Все заняты. Только я не знаю, куда себя деть. Пынька запрыгнула на тумбочку, где лежали поводки доберманов. Мне захотелось погладить моих собак, погулять с ними.

Спустя двадцать минут я уже на всех парах неслась в дом родителей Ная на его машине. Мало ли что кто мне сказал, я сама могу для себя решить.

Сегодня снова было достаточно солнечно и тепло. Когда я уже подъезжала к особняку Лилейных, Пупыркина позвонила мне, начала жаловаться на свою 'Калинку' и просить меня помочь ей. Я сказала, что заберу собак и пулей примчусь к ней.

Сибилла в окружении четверых своих детей и мужа неспешно гуляла по аккуратным дорожкам. Две мои и еще три собаки Аластора носились по полянке. Энио и Тайгета весело закричали, увидев меня. Близнецы начали подкалывать и веселиться. Танатос начал прикидывать, как бы меня тут задержать. Сибилла только закатывала глаза, бросая взгляды на чересчур заботливого супруга. Половина семейства заявила, что доберманов мне увозить не нужно. Они тут ни в чем не знают отказа и вообще тут много места для всяких игр. Аластор гоняет их и дрессирует. Энио охала, что я стала уж слишком бледной. Тайгета начала меня буквально ощупывать и говорить, что я окончательно превратилась в мумию, но потом сестры вынесли вердикт, что я мила и очаровательна, как всегда. Обласканная, я поехала спасать подружку.