Милое дитя
Шрифт:
– Она сильная, – повторяю я еще раз, и Карин прокашливается.
Кто-то кричит:
– Нет!
И:
– Господи!
Кто-то поднимает мое окоченевшее тело. Трясет. Тепло, крепкое объятие.
– Лена! Боже мой, Лена!
Я моргаю. Слабо улыбаюсь. Он все-таки вернулся, в последний момент. Дети живы, повисли у него на шее. Он держит
– Я вас так подвел, – говорит он.
Отвечаю:
– Ты спас нас.
– Состояние стабильно.
Должно быть, я натворила дел. Понимаю это, потому что сосчитала до 2676, а сестра Рут еще не вернулась. Ведь я только изобразила ей звук, как будто бросили на пол арбуз. Памм! Тогда она сказала, что ей нужно срочно разузнать, можно ли нам пойти к маме. А пока ее нет, мне следует дорисовать мою семью. Я подрисовала папе красное пятно на голове и теперь не знаю, чем еще мне заняться.
Я чувствую усталость. Ночь за окном уже понемногу блекнет. Мне не так уж часто приходилось проводить столько времени без сна. Разве только когда Сара еще была с нами и своим ревом не давала нам спать. Человеку необходимо спать, чтобы его тело могло восстановиться. Кладу голову на стол и закрываю глаза. Мама говорит, мы сами можем решить, что увидеть во сне, если только перед тем, как уснуть, сосредоточенно подумать о чем-то определенном. Хочу увидеть что-нибудь особенное. Как мы с мамой наконец-то снова куда-то выбрались, только мы вдвоем, потому что я у нее любимый ребенок.
Итак, я сосредоточенно представляю себе нашу первую вылазку. Поначалу я была немного встревожена, но мама сказала:
– Это чудесное место, Ханна. Тебе там понравится.
И еще она сказала, что никому не следует говорить про нашу поездку.
– Тсс, – прошипела она и приложила палец к губам. – Это будет наш с тобой секрет.
– Но врать нельзя, мама!
– Мы не соврем, Ханна. Просто никому не скажем.
– А как же Йонатан? Он ведь испугается, когда проснется, а дома никого не окажется.
– Не волнуйся. Йонатан еще долго будет спать. А к тому времени как он проснется, мы уже вернемся.
Мы принарядились. Я даже смогла надеть свое любимое платье, белое в цветочек. Потом мы мышиным шагом прокрались за дверь, к машине. Я сидела впереди, рядом с мамой. Дорога, по которой мы ехали, была гладкой, как бумага, и отливала на солнце. Местами воздух дрожал от зноя, словно горели маленькие бесцветные костры. Я прижалась носом к прохладному стеклу. Небо раскинулось над нами синим полотном, и по нему плыли белоснежные облака. Я обвела пальцем по стеклу очертания коровы, а мама смеялась. По радио играла знакомая песня, и мамин смех портил мелодию, а потом она стала подпевать. Мы съехали с шоссе и повернули к поселению. Мама поставила машину в тени раскидистого дерева. Это был клен. Его легко узнать по резным пятиконечным листьям, похожим на большую зеленую ладонь.
В саду устраивался праздник, и мы были приглашены. Мама оказалась права: это было чудесное место. Нас уже ждали, и люди вокруг смеялись, махали нам и восклицали:
– Ну наконец-то приехали!
Мама хотела меня
– Замечательно, что ты приехала, Ханна, – сказал он.
Я показала ему божью коровку, и он объяснил, что эти насекомые приносят много пользы, потому что поедают клещей и тлю. Я удивилась: это такой-то маленький жучок?
– А еще считается, – сказал мужчина, – что божьи коровки приносят счастье.
Затем нас позвали подкрепиться. В дальней части сада был установлен длинный стол. Я стала обмерять его, поочередно приставляя пятку одной ноги к носочку другой, правую ногу, левую ногу, правую, левую. Стол составлял в длину тридцать шажков. Там были шоколадные печенья и земляничные пирожные, и ванильный пудинг, и соленая соломка, и поджаренные колбаски. Мне так хотелось все попробовать, но мама сказала, что нам нужно возвращаться. Йонатан должен скоро проснуться, ведь снотворное действует не так долго, как нам хотелось бы.
– Можно мне хотя бы взять шоколадного печенья, мама? Маленький кусочек, ну пожалуйста… Я его быстро съем.
Мама покачала головой. Затем достала из сумки батончик, развернула упаковку и протянула мне.
– Избыток сахара плохо сказывается на здоровье, Ханна. Когда приедем домой, прочтем, к каким последствиям для твоего тела приводит излишнее потребление сахара. Давай бери свои сандалии, нам пора ехать.
Не прощаясь с другими гостями, мама поспешила к воротам. Когда я догнала ее уже у машины, то обернулась в последний раз. У садовой ограды стоял мужчина, который столько рассказал про божьих коровок. Он помахал мне, и я быстро вскинула руку, чтобы мама не заметила. Потом мы поехали домой.
– Избыточное употребление сахара и сахаросодержащих продуктов может вызывать следующие симптомы, – зачитала мама из книги, в которой на все есть ответ. Она взяла ее с полки в гостиной, едва мы вернулись домой. – Усталость, апатия, тревожные состояния, проблемы с желудком и кишечником, нервозность, нарушения сна и концентрации, а также порча зубов. Вот видишь, – она захлопнула толстую книгу, очень громко. – Радуйся, что тебе не пришлось есть печенье.
Я кивнула. Мама всегда ко мне внимательна и желает мне только хорошего.
В следующее мгновение в дверях гостиной появился Йонатан. Должно быть, он только проснулся.
– Что это вы там делаете? – спросил он, сонно протирая глаза.
– Ничего, Йонатан, – мама улыбнулась и подмигнула мне.
У нас с мамой есть секрет. И мы с ней всегда были очень близки…
– Ханна?
Я моргаю.
– Ханна?
Поднимаю голову со стола.
Передо мной стоят два незнакомых человека. Мужчина в сером костюме и высокая женщина с короткой стрижкой. Я вздрагиваю от испуга и сажусь прямо, с ровной спиной, как следует сидеть за приемом пищи. Женщина протягивает мне руку. Я выставляю обе руки и медленно поворачиваю, чтобы она могла взглянуть сначала на мои ногти, а потом на ладони. Я еще не все показала, как вдруг она хватает мою правую руку и трясет. Женщина и мужчина говорят: