Миллионерша поневоле
Шрифт:
— Они тебя били?
— Скорее шпыняли. Кнопки подкладывали. На обеде высыпали мне в сок соль.
— Билли, я должна пойти и поговорить с учительницей!
— Мам! Нет! Потом, я уже и сам пытался, но она говорит, что во всем виноват я, а они кричат, что я первый начинаю…
— Я пойду. Я знаю, что ты против, но делать что-то надо.
— Морт сказал, все будет хорошо…
— Неправда! Я подслушивала. Он сказал, что их кто-то должен остановить, иначе все будет продолжаться.
Билли аж
— Мама, я прошу тебя, не ходи! Скоро каникулы, потом многие уйдут из школы!
Люси самой страшно не нравилась идея идти и защищать сына от одноклассников, но червячок сомнения так и точил ее душу. В конце концов она сдалась.
— Ладно, Уильям. Только давай так: я ничего не обещаю, ладно?
— Мам, ты лучшая в мире!
Само собой, такое слышать очень даже приятно.
Май летел к концу, неделя отсутствия Морта прошла практически без происшествий, и Люси совершила обычную ошибку всех добрых людей: она немного расслабилась.
Билли приходил из школы на удивление бодрый, а однажды признался, что ребята вроде бы поутихли. Люси была этому рада.
В субботу Билли ушел — и куда-то делся. Нет, в панику она не впадала, потому что привыкла к полной безопасности здешних мест, но ближе к обеду все-таки впала в панику и отправилась искать сына.
Каковой и отыскался на заднем дворе усадьбы, переоборудованной за это время под теннисный корт. Угадайте, с кем Билли самозабвенно играл в теннис?
Разумеется, с Мортом Брандом.
Первой реакцией Люси было облегчение от того, что Билли так-таки никуда не делся, второй — злость на сына, третьей — злость на Морта, а четвертой — горечь.
Морт и Билли играли именно так, как и должны играть отец и сын. Весело и увлеченно, забыв о времени. И о ней, о Люси, тоже.
Судил игру незнакомый Люси человек — смешной толстячок с реденькими волосами, в здоровенных очках с большими диоптриями, из-под которых еще лучше был виден цепкий и умный взгляд. Рядом с толстячком взволнованно подскакивал рыжий полненький мальчик, очень похожий на Сару — и на толстячка.
Люси отметила это мельком, потому как мысли ее были заняты совершенно другим. Когда Билли так самозабвенно играл с чужими? Когда он в последний раз так звонко смеялся?
Неужели она так и не смогла сделать своего сына счастливым?
Нет, нет, не смей ударяться во вселенскую тоску, и голос крови сюда тоже не приплетай, он ни при чем, просто Морт вернулся из командировки и позволил себе немного передохнуть, а то, что он любит детей, еще ни о чем не говорит…
Интересно, а если прямо сейчас взять и сказать им обоим, что они — отец и сын?
Билли убежит и спрячется. Он всегда старается переживать свои потрясения в одиночестве. А Морт… А Морт ее, наверное,
Ее так никто и не заметил, и Люси тихонько отправилась домой, жалеть себя в гордом одиночестве. Правда, недолго. Через четверть часа в дом ворвался ее раскрасневшийся и счастливый сын, преисполненный искреннего и жизнерадостного раскаяния.
— Мам! Ну мам! Ну прости! Я — гад, мерзавец и легкомысленный шкет!
— Что ты! С ума сошел? Я вовсе так не думаю…
— Я заигрался, честно. Понимаешь, утром я пошел посмотреть, закончил ли дядя Олаф укладывать новый мостик к воротам…
— Ну и как?
— Уложил, все отлично. А потом выяснилось, что Морт уже приехал, а с ним дядя Джош, это муж тети Сары, и еще сын дяди Джоша и тети Сары, его зовут Тедди, и он совершенно — представляешь? — совершенно не умеет играть в теннис и никогда в жизни не видел тритонов, и еще я обещал, что познакомлю его с Гарри, а Гарри о тритонах знает все, и тетя Сара разрешила, так что после обеда… ой! А ты разрешаешь?
— Ну конечно. Хорошо, что у вас с Гарри появится еще один друг.
— Мам, ты лучшая! Я побегу.
— А обед?
— Тетя Сара сказала, что сложит нам походную корзинку на троих! Пока, мам…
— Подожди. Нехорошо так быстро возвращаться. Тедди надо подготовиться к походу, может быть, он устал после долгой дороги?
— Морт сказал, что я могу приходить к Тедди и приводить Гарри, когда захочу. Только, конечно, если ты позволишь.
Морт всегда был на редкость разумным человеком, надо отдать ему должное. Люси вздохнула.
— Беги, противный мальчик. Бросай свою старую мать в одиночестве.
— Ты — старая? Ну ты даешь!
Билли умчался, а Люси уселась медитировать над эскизами оставшихся заказов. Настроение у нее было паршивое, в основном потому, что по-ее опять не выходило. Сорвавшийся заказ биржевого брокера перечеркивал все планы на переезд. Бюджет их маленькой семьи просто лопнул бы по швам. Да и какой переезд, когда Билли впервые так счастлив?
Неужели придется принять предложение Морта насчет дизайна обновленного Февершем-хаус? Хотя теперь это будет скорее Бранд-мэнор. Или Бранд-касл…
Билли появился ближе к вечеру, охрипший от счастья и румяный, как помидор. Обнял мать за шею и повис на ее плечах, заглядывая в эскизы.
— Как ты клево рисуешь, ма! Морт говорил, ему нужен художник по этим… как их… интерьерам! А дядя Джош сказал, жениться ему нужно. Я предложил тебя.
— Что-о?! Надеюсь, в качестве художника?
— Ну а как еще-то? А, ты насчет жены? А почему бы и нет? Ты ведь совсем даже не старая и выглядишь иногда ничего. Если бы ты понравилась Морту…
— Спасибо, мой ангел, но этими вопросами я хотела бы заняться без твоей помощи.