Миллиардеры
Шрифт:
Применение силы вызывало не страх, а возмущение. Когда кровь полилась в Тбилиси и Вильнюсе, протестовать против этого вышли москвичи и ленинградцы. Российский президент Борис Ельцин публично поддержал свободолюбивых литовцев. После этого газеты начали в открытую называть советского президента Горбачева фашистом. Короче, военную операцию пришлось свернуть. Независимость Литвы стала фактом.
Постепенно Горбачев понимал: корень проблемы не в Литве и не в Грузии. Корень проблем в самой Москве. До тех пор, пока в столице существует несколько борющихся между собой команд, о наведении
4
Чтобы убедиться, что никакого Советского Союза давно не существует, в 1991 году было достаточно выглянуть в окно. Республики расползались, местные чиновничьи команды и в грош не ставили распоряжения москвичей.
В марте был проведен референдум. Горбачев задал населению прямой вопрос: что будем делать с СССР? Больше половины населения Москвы, Петербурга и Екатеринбурга ответили, что жить в Союзе больше не желают. Прибалтика, Грузия и Молдавия участвовать в референдуме просто отказались. «За Союз» высказались только послушные жители Средней Азии и русской глубинки.
Впрочем, результаты референдума – это было уже кое-что. Горбачев предпринимает последнюю попытку удержаться у власти. На 20 августа было назначено подписание так называемого «Союзного договора». Было ясно, что часть республик из-под власти Москвы все-таки уйдет. Поделать тут ничего нельзя. Зато с оставшимися можно попробовать договориться. Пусть в таком усеченном виде, но СССР был бы сохранен.
На 20 августа 1991 года намечалась встреча президентов республик и ряд торжественных мероприятий. Но за несколько недель до этого план поменялся. Может быть, все-таки удастся сохранить не часть, а все целиком? – мучился Горбачев. Может быть, пара десантных дивизий все-таки смогут сыграть свою роль? В прежние времена этот аргумент срабатывал, может, сработает и сейчас, а?
Утром 19 августа по всем каналам телевидения был показан балет Чайковского «Лебединое озеро», а к полудню население узнало, что в стране вводится чрезвычайное положение. Сильный центр снова попытался задавить взбунтовавшуюся республику. Только на этот раз мятежной была не Грузия и не Литва, а Российская Федерация во главе с Борисом Ельциным.
Сам Горбачев ввязываться во все это не собирался и на время уехал в Крым. Власть в его отсутствие перешла к Комитету по чрезвычайному положению. Члены комитета показались в телевизоре и сообщили, что порядок в стране восстановлен. Теперь местные чиновники снова станут исполнять московские приказы, и вообще все будет как раньше.
Равнодушное население приняло эту новость как должное. Спорить никто даже не подумал. Все было как и прежде – как и всегда. Первые несколько часов никто не сомневался, что вся эта лавочка с суверенитетами действительно вот сейчас прикроется. Руководство ГКЧП отдавало приказы, и никому даже в голову не приходило, будто эти приказы можно не выполнять.
С тем, что спорить глупо, сперва согласился даже президент Российской Федерации Борис Ельцин. Однако уже к обеду стало ясно: все это не наведение порядка, а какой-то цирк. По телевизору показывали членов комитета – у них тряслись руки. Двигаясь
Армия и чиновники были готовы подчиняться приказам, только никто не понимал чьим. И тогда Ельцин взял инициативу в свои руки. «Моим!» – объявил он. Подъехав на работу, он вскарабкался на танк и объявил, что настоящая власть – это не те, кого показывают по телевизору, а он! Приказы, как и раньше, будут отдаваться и исполняться. Только теперь это будут ЕГО приказы.
На окраинах развалившейся империи власть давно уже принадлежала местным бюрократическим кланам. Теперь власть сменилась и в самом центре. В Москве (так же как в Тбилиси, Алма-Ате и Вильнюсе) победили чиновники нового поколения. Жить по старым правилам и играть во все эти коммунистические игры они не собирались. Новое время требовало новых правил.
5
Все, что происходило 19–21 августа, газеты сразу же стали называть «антиконституционный путч». А переход власти к Ельцину был назван «рождением новой России». Население восприняло это так же равнодушно, как до этого воспринимало заявления самого ГКЧП. Горбачев был отправлен на пенсию, а победители стали обустраивать жизнь в стране.
Оказалось, что это не так-то просто. Победителей было так много, и все они были так не похожи друг на друга, что очень скоро первоначальная команда Ельцина раскололась. Чиновники, вместе одолевшие Горбачева, теперь принялись враждовать друг с другом.
Осенью 1992 года депутаты Верховного Совета вызвали к себе на заседание Юрия Лужкова. Этот человек был еще очень мало кому известен. Московским мэром он стал почти случайно: предыдущий мэр Гавриил Попов летом ушел в отставку, и Лужков, перескочив через ступенечку, сел в его кресло. Однако просидел недолго: теперь в отставку собирались отправить уже самого Лужкова. Депутаты собирались снять его с должности и сослать послом в Канаду. Собственно, для этого Лужков и был приглашен на заседание.
Одет он был в дорогой костюм и галстук-бабочку. На трибуну поднялся совсем без волнения. Говорил уверенно и по делу. А когда речь зашла об отставке, просто рассмеялся оппонентам в лицо: «Руки коротки! Меня выбирали москвичи. Только они и в силах меня снять».
Снимать москвичи его не стали. Наоборот! Всего через четыре года популярность Лужкова в столице била все рекорды. Следующие пятнадцать лет Лужков стабильно входил в тройку самых популярных политиков страны, а к 1999-му даже занял в этом рейтинге высшую строчку.
Прежде чем стать мэром, Лужков почти тридцать лет проработал в химической промышленности. Даже зарегистрировал несколько небольших изобретений. Может быть, со временем он даже стал бы химическим министром СССР, но тут началась Перестройка, и Лужков ушел в городскую политику. Борис Ельцин замечает талантливого администратора, и вскоре Лужков становится первым заместителем председателя Мосгорисполкома.
Должность была высокая и хлопотная. Чем только не приходилось заниматься Юрию Михайловичу! Например, раз в месяц он должен был участвовать в заседаниях Комитета по работе с московскими кооператорами.