Миллиардер под прикрытием

Эшенден Джеки

Господи, этого он ожидал меньше всего. И сказать «Нет, я не хочу минет» было бы относительно просто, потому что на самом деле он не мог позволить ей сделать это. Не после того, что он ей наговорил. Не после того, как он причинил ей боль.

И все же…

Он не мог перестать смотреть в ее серьезные голубые глаза, потому что они были всегда серьезные. Это была Оливия. Серьезное маленькое существо, чье лицо светилось всякий раз, когда она видела его, и которого он тоже всегда был рад видеть. Было неправильно позволять

себе симпатизировать ей, зная, что в конце концов он предаст ее, но он ничего не мог с собой поделать.

Даже сейчас, даже в этой дурацкой ситуации, которую он создал, он чувствовал к ней уважение. Он был полным придурком с ней, и все же она была здесь, несмотря на все, что он сделал. Нашла свой собственный выход из ситуации и, честно говоря, сделала это намного лучше, чем он.

Или, может быть, это говорил бурбон. Черт, он не мог сказать точно.

Он откинул голову на подушки.

– Так, давай разберемся. Ты дашь мне информацию, а взамен я позволю тебе отсосать мне.

– Да, - она слегка кивнула.
– Совершенно верно.

– Ладно, во-первых, девушке никогда не нужно спрашивать, может ли она отсосать мне, потому что ответ всегда будет «да». И во-вторых, это звучит как чертовски односторонняя сделка для меня.

– Почему? Мы оба получаем то, что хотим.

– Конечно, но я получу больше, тебе так не кажется?

– Неужели?
– взгляд ее внезапно стал острым.
– Ты не хочешь меня, Вульф. Ты никогда не хотел. Поэтому я не могу представить, что еще ты получишь от этого, за исключением оргазма, конечно.

Он не хотел ее, нет. И он видел, как ей больно от этого. Но сейчас... Ну, это было не совсем так. Мысль о том, как ее прекрасный розовый ротик сомкнется вокруг его члена... Горячая волна возбуждения прокатилась по нему, вся кровь в его теле устремилась на юг.

Но это потому, что у него не было секса в течение шести месяцев, не так ли? Желать ее особенно, после всей той лжи, которой он ее кормил, казалось неправильным. С другой стороны, может ли он позволить себе отказать ей, если это даст ему необходимую информацию о Мэе? Если она даст ему доступ к расписанию ее отца?

Да, говори себе, что все дело в разведданных.

Он проигнорировал эту мысль, повернув голову на подушке.

– Ты действительно хочешь это сделать?

Она не отвела взгляд и не колебалась.

– Да.

– После всего, что я тебе сказал?

– Да.

Он изучал ее, отмечая румянец на ее щеках. Она не выглядела испуганной. Она выглядела... решительной.

Сексуальной. Нет.

– Ты когда-нибудь делала это раньше?
– спросил он, уже зная, каким будет ответ.

– Нет, - сказала она, подтверждая его подозрения. Потом фыркнула.
– Но я уверена, что это не будет проблемой.

Иисус. Он начал чувствовать легкое

головокружение. Обычно он хорошо переносил алкоголь, но во время командировки сократил дозу, и стало очевидно, что мало спать прошлой ночью и много спиртного - плохая идея.

Он медленно моргнул, сосредоточившись на ее губах. Это действительно будет прекрасно. Полная нижняя губа, мягкая верхняя губа, и, как он понял из того поцелуя, такая чертовски мягкая.

Давно у него не было такого рта. Очень, очень долго.

Она неопытна. Она твоя подруга. А теперь ты позволишь ей сделать тебе минет. Какого хрена ты делаешь?

Он не знал. Но то, что она больше не его друг и все это было ее идеей, он начал думать, что может позволить ей делать с ним все, что она захочет. В конце концов, у него не было лучшего плана, как получить эту информацию.

Он заставил себя посмотреть на нее и не зацикливаться на ее губах.

– Хочешь, я скажу тебе, что нужно делать?

– Нет, - она продолжала смотреть на него надменным взглядом.
– Это не для тебя, Вульф, понял? А для меня.

Было что-то в ее глазах, что заставило нож снова пронзить его, и он не знал, была ли это боль от ее потери, но он точно знал, что именно он виновен во всем.

– Извини, - сказал он импульсивно, слова прозвучали более невнятно, чем ему хотелось бы.
– Прости, что солгал, Лив. Прости, что причинил тебе боль. Ты не...
– он замолчал. Он всегда знал, что сделает ей больно.

У нее никогда не было друга, по крайней мере, так она ему говорила. По крайней мере, не такого, кто слушал ее так, как он. Запертая в доме отца, она всегда была под надежной защитой. Самой младшей и единственной девочке не разрешили ходить в школу, вместо этого ее обучала целая армия частных учителей, и везде за ней следили по крайней мере два телохранителя.

Ее жизнь немного напоминала ему жизнь Хлои, его приемной сестры, но, по крайней мере, у Хлои было ранчо Тейтов, где она могла бродить. У Оливии не было ничего, кроме отцовского особняка в Верхнем Ист-Сайде. Но она, казалось, не возражала. Она сказала ему, что ей нравится, что отец защищает ее. Это заставляло ее чувствовать заботу, любовь…

– Не извиняйся, - на этот раз у нее был спокойный, практичный голос взрослой Оливии, в котором слышалась нежность.
– Я знаю, что ты не всерьез.

– Чушь собачья, - пробормотал он.
– Конечно, я серьезно. Причинить тебе боль никогда не было намерением.

– Но ты знал, что это случится, если я узнаю правду, - теперь она смотрела на его пах, нахмурив лоб, словно решая, с чего начать.
– И ты все равно сделал это.

– Да, но…

– Ты должен перестать говорить, - прежде чем он успел ответить, Оливия протянула руку и провела кончиками пальцев по ширинке.