Миллиардер под прикрытием

Эшенден Джеки

Сейчас? Теперь она не была уверена, что вообще доверяет ему.

– Подумай об этом, - коротко сказал он.
– У папы был только один главный враг, который представлял для него угрозу.

Был только один такой человек. Чезаре Де Сантис. Ее отец.

– Нет, - в последнее время она часто повторяет это слово.
– Это значит, что папа убил твоего отца. Это смешно. Конечно, он не был самым порядочным человеком, когда возглавлял «DS Corp», но он не стал бы убивать людей.

– Откуда ты знаешь? У тебя есть доказательства, что он этого не делал?

–

А у тебя есть доказательства, что он это сделал?

Он отодвинулся от стойки, и она старалась не смотреть на его пресс, злясь на себя за то, что пялится на него.

– Да. У меня есть.

Что-то острое пронзило ее, заставив вздрогнуть, как от внезапного удара топором по стволу дерева.

– Ты можешь так думать, - быстро сказала она.
– Но что бы это ни было, ты ошибаешься. Папа никогда бы никого не убил.

Она не верила. Она не могла в это поверить. Ее отец не был святым, она всегда это знала, но он никогда не прибег бы к убийству. Так же, как он никогда не «отдал» бы ее мужчине, которого она даже не знает, на чем так настаивал Вульф.

Отец любил ее. Он нуждался в ней. Он никогда не избавился бы от нее.

Да, у него были свои недостатки, но они были у всех. В глубине души она была уверена, что он хороший человек.

Во всяком случае, все это к делу не относится. Вульф может просто снова манипулировал ею так, как он манипулировал ею ранее. Рассказал ей грустную историю, притворился, что ему больно, и пытался добиться ее сочувствия.

– Ты понятия не имеешь, что за человек твой отец, Лив, - резко сказал он.
– Никакого, блядь, понятия.

Она сжала губы, не желая говорить ему, что он снова ошибся, потому что было очевидно, что он не собирается слушать ее.

– Ты действительно думаешь, что я поверю во все это?
– вместо этого спросила она.
– Ты поцеловал меня не потому, что хотел меня, не так ли? И ты похитил меня не для того, чтобы просто поговорить со мной. Единственная причина, по которой я здесь, единственная причина, по которой ты вообще прикоснулся ко мне, это то, что ты хотел эту информацию, и тебе было все равно, как ты ее получишь.

Черты его лица ожесточились, в глазах вспыхнул опасный огонек.

– Ладно, если хочешь знать правду, то да, именно поэтому ты здесь. Почему я поцеловал тебя. Я не хочу тебя, Лив. Я хочу знать все, что ты знаешь о Дэниеле Мэе. Мне нужен доступ к расписанию твоего отца и его электронной почте. Потому что знаешь, что я сделаю, когда получу их?
– он оттолкнулся от стойки.
– Я сожгу его чертову империю и его вместе с ней.

Шок от его слов пронзила ее словно нож в бок.

– Зачем? Просто потому, что кто-то сказал тебе, что он убил твоего отца?

– Да, именно так.

– Нет, это безумие. Я имею в виду, да ладно. После всего, что он для тебя сделал? Ты пришел к нему, Вульф. Ты хотел его помощи, и он дал ее тебе. Он ничего не сделал, но…

– Я пришел к нему, потому что так велел мне отец. Потому что он нуждался в Тейте внутри семьи де Сантис и думал,

что я был лучшим выбором, - он медленно приближался к ней, словно гигантская пантера, и она почувствовала, как страх ударил ее в грудь. Но она не пошевелилась, шок вокруг нее усилился.
– Все недооценивают меня, Лив. Все думают, что я тупой. Но это хорошо, это значит, что я могу летать под прицелом. Так что никто ничего не подозревал, даже твой отец, - он остановился прямо перед ней, глядя на нее сверкающими глазами.
– Даже ты.

В ушах стоял странный ревущий звук, и какая-то часть ее смутно осознавала, что теперь она узнала пламя в его глазах, и это была вовсе не боль. Это был гнев.

Осознание всего нахлынуло на нее. О том, как он держал себя так осторожно. Он двигался медленно, как человек с головной болью, не желающий усугублять ее.

Но это не потому, что ему было больно. Потому что он был в ярости.

– Что значит «даже я»?
– глупо спросила она.

– Есть причина, по которой я твой друг, Лив. Мне так сказали. Чтобы я мог подобраться к твоему отцу достаточно близко, чтобы убить его.

В этом не было никакого смысла. Ничего из этого не было правдой.

Она уставилась на него, глядя прямо в эти яростные глаза и его грубое красивое лицо. Он уже не был тем несформировавшимся мальчиком, которого она помнила. Он был мужчиной, и на его лице были шрамы. Один возле голубого правого глаза, другой на подбородке. Признаки его миссий, которыми он никогда не делился, вещей, которые он делал, о которых она не знала.

Он должен был быть ее другом, кем-то, кого она хорошо знала, и все же становилось ясно, что она совсем его не знает.

А ты его знала? Или ты просто сказала себе, что знала?

– Я..., - хрипло начала она.
– Я тебе не верю.

– Верь во что хочешь, - его рот скривился в нечто похожее на издевку.
– Все это правда. Единственное, что тебе нужно знать, это то, что этот чертов фитиль горит, и твой отец под прицелом, - прежде чем она успела что-то сказать, он прошел мимо нее и направился в спальню, захлопнув за собой двойные двери.

Оливия не могла пошевелиться в течение нескольких долгих секунд после того, как эхо удара дверью стихло. В конце концов она подошла к дивану и села, ее ноги дрожали.

Это не могло быть правдой. Не могло. Десять лет дружбы - ложь. Все эти разговоры в библиотеке, ощущение, что она наконец нашла кого-то, с кем можно поговорить, кого-то, кто слушает ее так, как никто никогда не слушал…

Все это было ложью.

Он не был ее другом, потому что она ему нравилась. Он был ее другом, потому что так велел отец. Потому что это дало ему доступ в семью де Сантис.

Боль скрутила ее грудь, пронзив сердце, но тут же гнев заглушил эту боль. Злость на него за то, как он использовал ее, и злость на себя за то, что поверила ему. Она должна была быть умной. И все же она попалась на его крючок. Одной ленивой улыбки было достаточно, чтобы зажечь ее глаза. Одна улыбка, и она была его.