Миллениум
Шрифт:
Ночь, проведённая в медитации и обильная кровопотеря забрала почти все его физические силы. Но результат того стоил. Выведенное кровью начертание полыхнуло огнём. Контакт установлен.
Так некстати появ ив шиеся стражники, что поволокли его прочь из камеры, уже не смогут помешать. Процесс необратим. Губы сами собой нашёптывают слова. Разум сконцентрирован на адаманте. Он абсолютно равнодушен к происходящему вокруг. Его не волнует ни беснующаяся толпа, ни вынесенный королём приговор. Совсем скоро он будет свободен.
Бурая
1
ОТСТУПНИК
Он ощутил небывалую лёгкость. Попробовал вдохнуть полной грудью, но вдруг осознал, что больше не нуждается в дыхании. Его тело больше не занимается усвоением кислорода, потому что и самого тела уже нет. Остался лишь разум, более не связанный узами плоти. Площадь, заполненная людьми, человек с перерубленной шеей - всё это кажется таким нереальным. Что-то стремительно тянет его прочь. Непреодолимая сила из-за пределов этого мира. Ему становится страшно. Неужели заклинание не сработало?! Но нет, незримые путы задерживают его на границе миров. Он чувствует обжигающий холод. И слабость. Обряд прошёл далеко не так гладко, как хотелось. Трансформация не завершилась до конца. Теперь он - не более, чем бесплотный фантом, мятущийся разум, погружённый в адскую круговерть злобы и собственных воспоминаний...
***
/За 7 лет до этого/
Молодой священник, не так давно посвящённый в сан, отправлен настоятелем церкви в сельскую глушь. Велука - деревенька небольшая, от силы 10 домов. Приняли его хорошо, правда, было немного непривычно, что теперь его именуют не иначе как "отец Марвин". Ну какой с него отец, в его-то 25 с небольшим?
Первые дни, пока он обживался, всё выглядело нормально. Но уже к концу недели Марвин обратил внимание на смутную тревогу, написанную на лицах его прихожан. Тревогу, которую они старательно пытались скрыть. Стремясь разрешить эту загадку, священник зашёл в гости к деревенскому старосте и как бы невзначай перевёл разговор на эту тему. Староста долго отнекивался, сведя взгляд в пол.
– Я беспокоюсь за свою паству, - доверительным тоном продолжал Марвин.
– Господь хочет принести мир в ваши сердца. Что не даёт вам открыться Ему?
– Понимаете, святой отец, - нехотя ответил староста.
– Проклята наша деревенька. Играли мы свадьбу. Праздник удался, да вот только невеста всё кручинилась, мол, за нелюбимого отдают. И той же ночью наложила на себя руки. Через два дня её мужа нашли разорванным на кусочки. А потом у всех в деревне начались разные неурядицы. Дети болеют, скотина не рождает. Нам думается, что это Фрида мстит за то, что с ней такое вытворили! Её ж ведь, как самогубца, закопали без отпевания и всего, что полагается добрым рабам Божьим.
– А вот это было зря... Придётся мне наведать её могилу.
– Кроме Вас, отче, никто туда даже не сунется. Боится народ этой нечисти поганой, что она их к себе в могилу затащит!
Марвин не очень-то верил во все эти народные суеверия, но вполне допускал, что в округе мог завестись колдун, который и выпустил на волю злого духа. Кладбище нужно было проведать в любом случае. Захватив с собой
– Кто ты такой и что здесь делаешь?
– громко окликнул он подозрительного человека.
Осквернитель могил поднялся с колен и обернулся. Чёрные как смоль волосы средней длины резко контрастировали с его бледным измождённым лицом. Священнику показалось знакомым это лицо. Да, точно, этот человек был на последней воскресной службе, сидел на самой дальней скамье, скрестив руки на груди. Этот насмешливый циничный взгляд ни с чем не спутаешь. На земле, рядом с тем местом, где сейчас стоял этот подозрительный тип, была начерчена многолучевая звезда и разложены какие-то ритуальные предметы.
– Я тебя знаю, - произнёс человек, надменно ухмыляясь.
– Ты новый настоятель местной церквушки. Только вот что ты будешь делать, святоша, когда заключённая под этим камнем ярость вырвется наружу?
– Для этого я пришёл сюда, чтобы остановить тебя, грязный колдун!
– Остановить меня? Ты глупец! Кроме меня никто не сможет помочь Велуке. Будь добр, определись, на чьей ты стороне.
– О чём ты вообще говоришь?
– О том, чугунная твоя башка, что только мне известно, как закрыть Врата, которые вот-вот откроются в могиле Фриды! Этим я и пытаюсь заниматься, а ты тратишь моё драгоценное время.
– Стой-стой, так это не ты делаешь все эти вещи?
– опешил Марвин.
– Дошло наконец!
– развёл руками некромант.
– Это дело рук моего... м-м-м... коллеги, которого я преследую уже достаточно долгое время.
– Почему я должен тебе верить? Ваша братия только и умеет лгать, как ваш отец дьявол!
– Верить или не верить - это уже дело твоё. Но если я не закончу ритуал, Крадус высвободит такие силы, что от Ардарии и камня на камне не останется! Будешь пытаться мне мешать - я уничтожу тебя прямо на этом месте. От твоего трупа будет и то больше пользы, чем от тебя живого.
Марвин вдруг ощутил, что его колени мелко подрагивают. Усилием воли он взял себя в руки. То, что колдун пытается послужить на благо людям, просто не укладывалось в его голове. Вот, он пришёл сюда останавливать злодея, а у самого только бесполезная палка в руках. Чтение духовных песнопений здесь не поможет. Ох, не тому его учили в семинарии...
– Какой резон тебе нам помогать?
– наконец спросил священник.
– Я думал, вы только и можете, что убивать людей во имя Джезаха...
– Это удел узколобых фанатиков вроде Крадуса. Мои мотивы гораздо выше. Я ищу знания. Знания, дарующие бессмертие.
– Бессмертие? Да кто ты такой, чтобы обмануть смерть?
– Обманывать смерть - это моя профессия. Люди слишком мало знают о ней, потому так и боятся перешагнуть её порог. Что касается меня... Скажем, я сумел приоткрыть завесу этой тайны и заглянуть за неё. Заболтались мы. Мне нужно продолжать, иначе случится непоправимое.
– Могу я... как-то помочь?
– священник сам не верил, что говорит эти слова. Совсем недавно он счёл бы безумием мысль о помощи некроманту.
– Хм... Пожалуй, да, - приподнял бровь чародей.
– Я более, чем уверен, что жители деревни не примут меня ввиду, так сказать, специфики моего ремесла. А вот ты, кажется, пользуешься у них уважением.