Миллениум. Тетралогия.

Ларссон Стиг

— Сколько всего человек знают об этой истории?

— За период с семьдесят шестого года и до начала девяностых их было приблизительно двадцать человек из правительства, высшего военного руководства и Службы безопасности.

— А сколько их стало с тех пор?

Бьёрк пожал плечами:

— С того момента, как распался Советский Союз, он перестал представлять для нас интерес.

— Но что происходило после того, как Залаченко обосновался в Швеции?

Бьёрк молчал так долго, что Микаэль забеспокоился.

— Если честно… С Залаченко нам очень повезло,

и все, кто был связан с этим делом, построили на этом свою карьеру. Не подумайте, что это было легко! Работать приходилось в любое время суток. Я был приставлен, чтобы присматривать за ним, и в первые десять лет мы встречались по несколько раз в неделю. Это были самые важные годы, когда он был еще полон свежей информацией. Но кроме того, приходилось следить, чтобы он ничего не натворил.

— Это в каком смысле?

— В Залаченко точно бес сидел. Иногда он был само обаяние, но иногда безумствовал, как законченный параноик. Время от времени у него начинался запой, и тогда он вытворял всякое. Мне не раз приходилось отправляться ночью в спасательную экспедицию, чтобы выручить его из какой-нибудь дикой истории.

— Например?

— Например, он мог пойти в пивную и затеять там ссору. Однажды он до беспамятства избил двух охранников, которые пытались его успокоить. Он был маленький и щупленький, но имел потрясающую подготовку по рукопашному бою, которую иногда демонстрировал по самому неподходящему поводу. Один раз мне пришлось вызволять его из полиции под подписку.

— По вашему рассказу можно подумать, что он сумасшедший. Ведь так он рисковал привлечь к себе внимание. Как-то это не очень профессионально!

— И все-таки он был профессионалом. В Швеции он не совершал преступлений, и его ни разу не задерживали и не арестовывали. Мы снабдили его шведским паспортом и шведской фамилией. Полиция оплачивала ему квартиру в пригороде Стокгольма и платила жалованье, а он за это был обязан по первому требованию являться в ее распоряжение. Но мы же не могли запретить ему ходить в пивную и завязывать отношения с женщинами. Мы могли только прибрать за ним. Это было моей обязанностью вплоть до восемьдесят пятого года, когда меня перевели на другую должность, а за Залаченко стал присматривать мой преемник.

— А в чем заключалась роль Бьюрмана?

— Если честно, от Бьюрмана были только лишние заботы. Он не блистал талантами и очутился не на своем месте. Ведь он же по чистой случайности оказался причастен к истории с Залаченко, и то в основном в самом начале и потом еще несколько раз, когда нужно было утрясти кое-какие юридические формальности. Мой шеф решил проблему с Бьюрманом.

— Каким образом?

— Единственно возможным способом. Бьюрман получил работу вне системы полиции в адвокатском бюро. Это решение напрашивалось само собой…

— Контора «Кланг и Рейне».

Гуннар Бьёрк вскинул на Микаэля пронзительный взгляд:

— Бьюрман не обладает выдающимися способностями, но дела у него складывались неплохо. Все эти годы он время от времени выполнял поручения Службы безопасности, какие-нибудь не очень важные расследования и тому подобное.

Так что в каком-то смысле и он построил свою карьеру на деле Залаченко.

— И где же Зала теперь?

Бьёрк немного поколебался.

— Не знаю. Мои контакты с ним после восемьдесят пятого года постепенно сошли на нет, и вот уже почти двенадцать лет я его вообще не встречал. Последнее, что я для него сделал, это помог ему покинуть Швецию в девяносто втором году.

— По всей очевидности, он вернулся. Его имя всплывало в связи с оружием, наркотиками и секс-мафией.

— Меня бы это не удивило, — вздохнул Бьёрк. — Но вы же не знаете наверняка, тот ли это Зала, которого вы ищете, или какой-то другой.

— Вероятность того, чтобы в этой истории появились сразу два Залы, микроскопически мала. Какое у него было имя в Швеции?

Бьёрк посмотрел на Микаэля:

— Этого я не собираюсь раскрывать.

— Лучше бы вам не финтить!

— Вы хотели знать, кто такой Зала. Я рассказал. Но я не собираюсь давать вам в руки последний кусочек головоломки, пока не смогу убедиться, что вы соблюдаете условия договора.

— Зала, по всей вероятности, совершил три убийства, а полиция разыскивает не того человека. Если вы думаете, что я удовольствуюсь сказанным, не выяснив нынешнее имя Залы, то вы ошибаетесь.

— Откуда вы можете знать, что не Саландер совершила эти убийства?

— Знаю.

Гуннар Бьёрк ухмыльнулся Микаэлю в лицо. Он вдруг почувствовал себя очень уверенно.

— Я думаю, что убийца — Зала, — сказал Микаэль.

— Ошибаетесь! Зала ни в кого не стрелял.

— А почему вы так уверены?

— Потому что Зале сейчас шестьдесят пять лет и он инвалид с очень ограниченными возможностями. У него ампутирована ступня, и он с трудом ходит. Он не рыскал в районе Уденплан и Энскеде и ни в кого не стрелял. Для того чтобы убить кого-то, ему пришлось бы вызывать инвалидный транспорт.

Малин Эрикссон вежливо улыбнулась Соне Мудиг:

— Об этом вам надо спросить Микаэля.

— О’кей.

— Я не могу обсуждать с вами его расследование.

— Но если человек по имени Зала является альтернативным подозреваемым в убийстве…

— Об этом надо говорить с Микаэлем, — повторила Малин. — Я могу вам помочь информацией, связанной с работой Дага Свенссона, но ничего не могу сообщить о нашем расследовании.

Соня Мудиг вздохнула:

— Я понимаю вашу принципиальность. Что вы можете рассказать о лицах из этого списка?

— Только то, что написал о них Даг Свенссон, и ничего об источниках. Но я могу добавить, что Микаэль встречался с десятком из названных лиц и вычеркнул их. Возможно, это вам поможет.

Соня Мудиг кивнула с некоторым сомнением, понимая, что это не поможет. Полиция все равно должна навестить каждого и провести официальный допрос. Один судья, три адвоката, пять политиков и журналистов… и коллеги-полицейские. Ну и карусель получается! Соня Мудиг подумала, что полиции нужно было заняться людьми из этого списка начиная с первого дня после убийства.