Миледи и притворщик
Шрифт:
– Не заговаривай мне зубы, маркиза, – не сдавался Берт. – Сейчас не те времена, что были триста лет назад. Ваши старые родовые дрязги простых поданных давно не интересуют. Важнее – репутация и влияние на умы масс. А у тебя репутация находчивой, смелой и независимой авантюристки. Я не говорю, что я с этим мнением согласен, но так после публикации альбома о тебе говорят люди. "Белые лилии" тебя ненавидят и проклинают, а всякие эмансипе боготворят и ставят в пример. Ценители экзотики и просто любознательные люди знают тебя только с одной стороны – как жертву обстоятельств, которая выпуталась из безвыходной
Его доводы вначале вызвали во мне лишь скепсис, но постепенно я начала всё больше вникать в его речь, а в конце и вовсе пришла в ужас. А что, если Макки прав? Что, если и монаршая семья и приближённые к ней лица пришли к тем же выводам, что и он? Тогда я в опасности.
Мне и даром не нужен ни титул принцессы, ни статус будущей королевы. Да это же просто смешно – ну какая из меня супруга монарха? Меня в детстве даже этикету толком не обучили. Я всю жизнь росла с пониманием, что я рядовая подданная королевства, как и все вокруг меня, что титул отца меня особенной не сделает, и подобно простым людям я должна жить своим умом и собственным трудом, иначе пропаду в этой жизни.
Но сейчас из-за всей этой шумихи, связанной с моей поездкой в Сарпаль, кто-то вдруг вспомнил о моём титуле и доложил наследному принцу. Даже дядя Сирил участвует в этом заговоре, раз через него мне передают приглашение в королевскую ложу. Всё складывается очень скверно, и я даже не знаю, как этому противостоять.
– Так что, маркиза, пока ты ещё не стала королевой, я решил брать быка за рога. Я человек простой, из народа, до должности придворного фотографа мне как до луны, поэтому я решил действовать решительно и наверняка.
Тут он вынул из кармана небольшую фотокарточку и положил её передо мной. А там я и мой бывший жених Леон. Мы страстно целуемся в ночи под светом уличного фонаря. Он крепко прижимает меня к себе, я положила руки ему на плечи. Нам так хорошо вместе, мы не хотим отпускать друг друга и идти по домам… Ох, всего лишь одна фотография, а я вспомнила всё, что в тот момент чувствовала. И эти воспоминания нахлынули на меня волной…
Я присмотрелась к снимку и по зернистости поняла, что он напечатан с помощью фотоувеличения. Видимо, мы с Леоном случайно попали в кадр и оказались на заднем плане какого-то снимка. И Макки этот кадр в своём архиве разыскал.
– Это мой компромат на тебя, маркиза, – с довольным видом сообщил он. – Если ты хоть самую малость задумываешься о своём грандиозном будущем, то, став принцессой, обязательно наймёшь меня во дворец. Иначе принц и всё королевство увидит в какой-нибудь газете, как ты развлекалась
Я ещё раз посмотрела на фотоснимок, потом на Макки и попросила:
– Знаешь, а напечатай мне парочку таких же фотографий, но побольше. Буду потом на старости лет любоваться на них и вспоминать бурную молодость.
Торжествующая улыбка Макки начала быстро меркнуть, зато мне стало так весело от его реакции.
– Да, – добавила я, – можешь продавать этот снимок газетам хоть сейчас, тогда ты окажешь мне просто неоценимую услугу. Придворные интриганы вычеркнут меня из списка невест, а я смогу и дальше жить собственной жизнью. Как тебе такой план, Макки?
– Ну, ты и дура, маркиза, – кисло заключил он. – Отказаться от титула принцессы, да ещё добровольно…
– Я даже с принцем не знакома, так что успокойся, шантажист. Всем плевать на моих бывших и будущих любовников. А большие фотографии всё-таки пришли. Про воспоминания на старости лет я не шутила.
Кафе мне пришлось покидать под пристальным взором Макки. Его разочарованная мина ещё больше подняла мне настроение. Ну, правда, на что он надеялся?
Якобы компрометирующую меня фотокарточку я прихватила с собой, и весь вечер разглядывала её, вспоминая о тех счастливых днях, когда рядом со мной был любимый мужчина, с которым всегда так спокойно, так легко на душе. Рядом с которым меня ни на миг не покидало ощущение защищённости, пока мы бродили в горах… Ой, кажется, я невольно подумала совсем о другом мужчине. В который раз за последние четыре с половиной месяца…
Ну а с Леоном мы расстались почти год назад. В тот чёрный день я увидела его в постели с другой и громко хлопнула дверью. Потом Леон обрывал телефоны и ночевал под моей дверью, лишь бы вымолить прощение, но я была непреклонна. А теперь я точно знаю, что Леон меня не предавал. Самое время мне самой просить прощение, вот только нужно ли оно ему, спустя столько времени?
От грустных мыслей меня отвлёк телефонный звонок: это Дамьен позвонил, чтобы сообщить – частный самолёт найден, осталось только договориться о полёте с пилотом:
– Эмеран, – неуверенно заговорил он, – я не хочу ставить вас в неловкое положение, поэтому должен предупредить. Самолёт стоит в ангаре нашего аэродрома и принадлежит одному из пилотов нашей компании. Это новейший тромский моноплан с тремя пассажирскими местами. Насколько я понимаю, при полной заправке и при низкой мощности двигателя на нём можно пересечь океан, если предварительно сделать посадку у тромцев в Ингвиле.
– Прекрасно, – обрадовалась я, – могу я завтра приехать на аэродром? К кому мне обратиться?
– Даже не знаю, как сказать, – замялся он. – Я честно пытался найти для вас другой вариант, но самый современный самолёт с подходящей практической дальностью полёта есть только у одного моего знакомого.
– И? – начали закрадываться в мою голову подозрение. – Я ведь его тоже знаю, так?
– Да, это Леон Алар.
Неожиданно. Если честно, пока мы были вместе, у Леона не было своего собственного самолёта. Нет, он, конечно, мечтал о нём, но…
– Если я завтра подъеду к аэродрому, то застану там Леона?