Миледи и притворщик
Шрифт:
– В нашем кругу браки заключаются в первую очередь по взаимной выгоде, в этом нет ничего ужасного, Эмеран.
– Да неужели? Подскажи мне, в чём будет моя выгода, если я внезапно соглашусь на брак с Гардельяном.
– Как в чём? – пришла она в замешательство. – У тебя будет стабильное ежемесячное содержание.
– Оно у меня и так есть. Называется гонораром.
– Ты сможешь родить наследника.
– Наследника я могу зачать от любого мужчины детородного возраста.
– Что значит "любого"? – всполошилась мама. – Ты что, снова начала встречаться с тем лётчиком? Ты уже беременна
– Я не видела Леона почти год, мама, – процедила я. – Не надо так переживать. Вы же с отцом сделали всё, чтобы мы с ним расстались. Подкупили его приятелей, чтобы они напоили Леона, подкупили певичку, чтобы она нырнула к нему в постель, а я пришла в его квартиру утром и застала эту компрометирующую сцену. Что молчите? Ведь так всё было?
А родители в полнейшей тишине смотрели на меня, кажется, даже боялись моргнуть. А ведь я просто озвучила своё давнее подозрение... Выходит, они действительно всё подстроили, очернили человека, которого я любила, заставили меня порвать с ним. Но кому в итоге от этого стало легче? Точно не мне.
– Всё с вами ясно, – констатировала я. – Вам не наследница рода нужна. Вам нужен удобный инструмент, который будет претворять все ваши желания в жизнь. Бессловесный, без собственного мнения и желаний, зато послушный и безотказный. А вот я на роль такого инструмента не гожусь. Я ведь всё время смею что-то возражать, не слушаюсь, делаю всё по-своему.
– Дочка, ты слишком близко к сердцу принимаешь слова своей матери, – заговорил отец. – Никто не заставляет тебя выходить замуж против воли. Просто граф Гардельский почти полгода назад пришёл к нам и сказал, что очень хочет жениться в последний раз и создать крепкую семью…
– Папа, скажи честно, ты заключаешь для Гардельяна сделки на бирже? Полгода назад он поднял процент твоих комиссионных?
И снова молчание и стекленеющий взгляд. Опять я попала в точку. Выгода, выгода и ничего кроме выгоды…
– Кажется, мне уже пора, – объявила я и поднялась с места, чтобы покинуть обеденный зал, как вдруг мама в приказном тоне заявила:
– Эмеран, сядь, мы ещё не договорили.
– О чём не договорили? Вы оба живёте на деньги от графа и теперь хотите подложить меня под него в знак глубочайшей признательности…
– Замолчи. Как ты смеешь говорить с нами в таком тоне?
– Смею, мама, ещё как смею. Я теперь тоже финансирую ваше благополучие и имею право на свою толику уважения. Или что, Гардельян заплатил вам за сводничество больше, чем стоит поместье в Тарси?
– Ты забываешься, Эмеран. О каком уважении ты говоришь, раз готова ослушаться родителей? Твой долг – выйти замуж за графа Гардельского и произвести на свет будущего герцога Бланшарского. Иначе ты не имеешь морального права называть себя маркизой Мартельской и подписывать этим именем свои книжонки.
– Книжонки? – поражённо повторила я, а одно звучание этого слова заставило меня высказать всё, что накипело в душе. – Да я ради этих книжонок дважды чуть не рассталась с жизнью. Я кровью и потом выстрадала все дополнительные тиражи и миллионы, за них выплаченные. Думаете, у меня возникла хоть тень мысли потратить те деньги на себя? А вот и нет, потому что я покорная идиотка, которая
– Эмеран, ты слишком нервная, – холодным тоном заявила мама. – Надо уметь держать себя в руках.
– Правда, дочка, зачем так горячиться? – беззаботно, словно ничего не произошло, поддержал её отец. – Мы действительно ждём от тебя разумных поступков.
И перед кем я только что выворачивала душу? Зачем ждала понимания и хотя бы каплю сочувствия?
– Разумных? – унимая клокочущую злость, повторила я и отрывисто сообщила, – Я поняла. Будет вам внук. Пришлю его вам курьером вместе с дарственной. Ждите.
Всё, на этом лимит моего терпения был исчерпан. Я поспешила покинуть отчий дом, прежде чем взорвусь окончательно, припомню все детские обиды, сравнения с Лорианом не в мою пользу и наговорю родителям кучу гадостей.
На взводе я села в автомобиль, но на выезде из города поняла, что лучше мне остановиться. Руки тряслись, всё внутри кипело от боли и обиды. Я пару раз саданула ладонями по приборной панели, выдавила из себя горькую слезу, но облегчения мне это не принесло.
Хотелось выговориться. Лучше перед тем, кто поймёт и поддержит. Подруг в Фонтелисе у меня достаточно, но вот таких, кто может вникнуть в проблемы обедневшей аристократии – их нет. Потому в столицу с испорченным настроением я решила не ехать и свернула на дорогу к Валору, где живёт моя кузина Марибель.
В доме барона и баронессы Морелонских царила предпраздничная суета. Свадебное платье кузины покоилось на манекене посреди гостиной, сама виновница торжества перебирала бриллиантовые украшения из материнской коллекции, выискивая подходящее для наряда ожерелье, а я с кислой миной рассказывала ей о своём визите к родителям.
Да уж, не в том месте и не в то время я решила искать поддержку и утешение. Мари младше меня на пару лет и замуж выходит по большой взаимной любви за молодого красавца – моими проблемами она сейчас вряд ли сумеет проникнуться.
– Сочувствую, – выслушав меня, всё же вздохнула кузина. – Хорошо, что мой папа не строит свою карьеру за счёт влиятельных покровителей. Не хотела бы я быть невестой какого-нибудь престарелого судьи только потому, что отец ему чем-то обязан.
– Дядя Сирил уже дослужился до королевского инспектора юстиции. Это перед ним должны заискивать, а никак не наоборот.
– Вот поэтому мне и повезло, – украдкой улыбнулась Мари. – Иначе бы мы с Кантеном никогда не смогли бы быть вместе.
– Твой Кантен и сам на побегушках у твоего отца в министерстве. Так что не строй иллюзий. Чувства чувствами, но у вас такой же договорной брак, на какой вынуждают и меня.