Милашка
Шрифт:
Север послал армию. Бронеходов тогда не было. Бились молниями и холодным оружием. Олигархи выставили вперед мужчин. С копьями и щитами против северянок с молниями. Ополченцы полегли, но смогли расстроить порядки врага. В потрепанных северян ударила стальная лавина Юга… Так возникло государство Курум.
Здесь этим гордятся. Называют ту битву сражением за свободу. Олигархи ее получили. У них деньги и власть. А мужчины… Им не запрещают учиться и работать. Нет сословных ограничений. Обращения «дому» и «тофу» упразднены. Все вокруг господа, как паны в Польше. Только один пан богатый, а другой — нищий.
Наш
— Это моя работа, господин! — объяснил смущенно. — Если увидят вас сумкой, меня уволят. А мне семью кормить.
— А жена? — спросила Кея.
— Умерла три года назад. Не было денег на операцию. Она так мучилась!
Суки! Лицемеры. Непонятно, почему злюсь. Нас принимают хорошо, знакомят с местным бомондом. Тетки в бриллиантах сыплют комплиментами. Говорят о дружбе между народами. Но я вижу фальшь, фальшь, фальшь…
Банкет перед отъездом. Приглашена местная богема. Владельцы киностудий, режиссеры и актеры. Хвалят наш фильм. Кея раскраснелась от удовольствия. Я хмурюсь. Фальшь… К кинотеатрам на наш фильм стоят очереди, такого здесь давно не было. Местным киношникам это как серпом по одному месту. Теряют деньги, а здесь они все.
Банкет накрыт в ресторане гостиницы. Стол в виде буквы «П». Стульев нет, все стоят. Мы с Кеей — в центре перекладины. По сторонам — принимающие лица. Они говорят речи и поднимают бокалы. Я беру свой, но не пью. Банкет в разгаре. Публика начинает разбиваться на группки. Куда-то исчезают стоявшие рядом хозяева. Кею утащили поболтать. Скучать мне не дают. Подваливают актрисульки. Они строят глазки и просят спеть. Только им и в моем номере. Намек на продолжение знакомства. Фальшь… Вежливо отказываюсь. Они уходят недовольные. Ну, и мне пора. Двигаюсь к выходу. Не срослось. Ко мне подходит немолодая женщина.
— Меня зовут Рут Марг, — говорит, скалясь в улыбке. — Владелец киностудии «Свобода», крупнейшей в Куруме.
— Приятно познакомиться, — вру я.
— И мне, — кивает она. — Мы могли бы поговорить?
— Без проблем.
— Пройдемте в комнату. Здесь шумно.
Заходим в кабинет. Небольшой стол, кресла. Уютно. Официант следом вносит поднос. Вино, бокалы, легкие закуски. Официант кланяется и исчезает.
— Выпьем? — предлагает Рут.
Я качаю головой.
— Как хотите, — говорит она. — А я выпью.
Я наливаю ей вина. Она осушает бокал.
— У вас хороший фильм, Влад, — говорит, ставя его на стол. — Прокатчики довольны. У них давно не было таких сборов. Вы вправду написали сценарий?
— Да.
— Необычная идея. Сделать комедию из трагедии. И сыграли хорошо. Песня ваша?
Я киваю.
— Ваш талант приносит деньги. Не хотите поработать на меня?
— В смысле?
— Предлагаю вам контракт. Десять тысяч дромов за сценарий. Пятьдесят тысяч за главную роль. Итого шестьдесят за фильм. Это большие деньги, Влад.
Цена престижной квартиры в столице Курума. Автомобиль стоит пару тысяч. Большой, типа лимузин, — четыре. Рабочий здесь получает сто дромов, инженер —
— Контракт на десять сценариев. Если какой-нибудь не приму, вы получите неустойку и вольны предложить его другой студии.
Итого шестьсот тысяч дромов… С такой суммой можно забыть про невзгоды. Купить поместье, как голливудские звезды в моем мире. Они, правда, миллионеры, но в долларах. Но тот против дрома не тянет. Заманчивое предложение. Слишком щедрое, чтоб быть правдой.
— Контракт у меня с собой. Его сейчас принесут.
— У меня завтра поезд.
— Вам незачем возвращаться. Сахья — нищая страна, там не ценят таланты. Сколько вам заплатили за «Очаровашку»?
— Полторы тысячи нулов за сценарий. И еще столько же за роль.
— Полторы тысячи дромов. Это мизер, Влад! У меня столько получают за эпизод. Статист — десять дромов в день.
— Я гражданин Сахья. Нужно разрешение руководства.
— Вам его не дадут. Не захотят, чтоб вы снимались у нас.
— Значит, не получится.
— Почему? Откажитесь от гражданства. Заявите, что выбрали свободу. Это так просто. Гарантирую вам гражданство Курума.
— Вы?
— Я уполномочена это сказать. Не хочу говорить, кем, но это серьезные люди. Я их давно знаю. Разумеется, от вас что-то потребуют. Мне сказали, что пустяк. Вы поделитесь знаниями о каких-то моторах. И еще кое о чем. За это заплатят отдельно.
М-да… У Кая течет, причем, сильно. Здесь знают, что я из другого мира. Потому и щедрое предложение. Не нужен им сценарист и актер. Контракт — приманка. Меня посадят под стражу и потребуют технологий. Откажусь — будут пытать. Но словах они за свободу и права человека. Но если нужно, забывают о них. Как США в моем мире. Они открыли тайные тюрьмы по всему миру, где пытали в заключенных. И что? Мир пошумел и затих. А у нас стоит посадить оппа за хулиганство, как его объявляют узником совести. Пишут ноты и угрожают санкциями. Право сильного…
— Благодарю вас, госпожа Марг, но я вынужден отказаться. Я ничего не знаю ни о каких моторах. Ваши знакомые ошиблись. Всего доброго!
Встаю и выхожу из кабинета. Нужно найти Кею. Рассказать о разговоре и попросить связаться с посольством. Пусть заберут нас к себе на территорию. Иначе мне не уехать. Не выпустят.
Брожу по залу. Веселье кипит. Публика разбилась на кучки. Стоят, болтают, смеются. Где Кея? Куда убежала? Останавливаю официанта, другого. Они пожимают плечами. Вот засада! Звонить самому? Я не знаю, кому. Номера посольства у Кеи, она старшая в поездке…
— Господин Хома? Я могу помочь?
Официантка в форменном платье. Странно. Официантами здесь работают мужчины. Хотя, что я знаю о местных порядках?
— Я старшая над официантами в ресторане, — объясняет женщина. — Смотрю, кого-то ищите, обращаетесь к подчиненным. Мой долг помогать гостям.
У нее крепкая фигура и холодные глаза. У такой не забалуешь.
— Ищу Кею Дон.
— Она в кабинете с гостями. Там! — указывает официантка на дверь. — Я провожу.
Идем. Входим в коридор и проходим дальше. Останавливаемся у какой-то двери. Официантка скользит вперед и распахивает ее.